Грейсон с упоением слушал довольные речи своей любимой и не имел ни единого повода что-либо подправить. Да, испанская легенда была весьма интересной и красивой.
- Я бы сказал, что это даже не легенда, а своего рода ролевая игра. Приятно иногда перевоплощаться в кого-то, кто не носит маску и облегающее черное трико. Но да, история той сладкой испанской парочки меня весьма заинтриговала.
Обобрать казино будет непросто - Дику все-таки везло в любви, так что с удачей может быть все обстояло не настолько прямо и легко. Но немного попытать фортуну за столом рулетки можно было.
- Мне больше нравится часть про шорох, чем вся денежная часть. Но было бы прикольно, если бы удалось что-то такое провернуть, - кивнул Грейсон, задумавшись.
Они плавно перекрутились по кровати и уже теперь Дик снова был сверху, прижимаясь к Барбаре всем телом. Объятья могли бы показаться сильной ловушкой, но еще вопрос, кто кому её устраивал, учитывая, что мужчина не отрывался от неё ни на секунду. Только разве что ближе и теснее - в поцелуе, например, который незамедлительно последовал.
Он замер, наблюдая за зелеными глазами Гордон, проницательно и глубоко. Мужчина потянулся чуть ближе, потершись носом об её щечку, а правую ладонь приложил к её сердцу. Небольшая пауза затянулась на пару секунд, прежде чем Дик ответил девушке:
- Бэтгерл, Оракул, дочь комиссара... Франческа и еще куча всяких амплуа, ты все та же Бабс... Моя любимая... Мне даже необязательно быть в костюме, чтобы ты знала меня, как никто другой...
Грейсон обвел указательным пальцем её сердце, "рисуя" на её коже большое сердце. Они буквально дышали друг другом и сердца бились близко-близко, что можно было нащупать определенный ритм, который они создавали - быстрый, медленный, нежный, страстный, любящий - главное, что их собственный.
- Люблю тебя, безумно... И даже не хочу знать другого счастья, чем это - то, которое есть с тобой, - закончил Грейсон, уже проведя рукой выше вдоль рыжих волос.
Уста их снова сомкнулись, а глаза закрылись. В таких признаниях любви, хоть и не первых, и далеко не последних, хотелось раствориться, будь то в ночи, в спальне на кровати, а главное в любимых объятьях, которые были крепче любого омута, да еще и сладкие, как мед.