DC: ManUNkind­

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » DC: ManUNkind­ » Завершённые эпизоды » Deadwater


Deadwater

Сообщений 1 страница 20 из 20

1

Deadwater

https://i.imgur.com/v3dUhAS.png
[Deathstars – Dead Dies Hard]

Дата
10 – 11.05.2021

Место
Верфь на окраине Готэма

Участники: Ева Вагнер, Кристина Легранж.

Сюжет

Слухами полнится Готэм. Слухами, что на городской верфи ближайшей ночью пройдёт крупная сделка по покупке контрабандных драгоценностей. Конечно, ещё большой вопрос, стоит ли верить шатающемуся по городским барам подозрительному забулдыге, но чем чёрт не шутит?..

+1

2

Смеркалось.
На освещённой не столько старомодными высокими уличными фонарями, сколько насыщенно-синей неоновой надписью «Ноктюрн», парковке перед безвкусными, оформленными с претензией на раннюю готику дверями было полно машин. В основном – ярких спортивных, призванных больше бросаться в глаза, нежели и в самом деле поражать кого-то своей скоростью, и городских малолитражных, известных своей практичностью. Однако среди них попадались и массивные внедорожники, выглядевшие самыми настоящими Гулливерами среди лилипутов. Чуть в стороне стояли бок о бок блестящие хромом красавцы-круизёры, сошедшие с конвейеров «Harley-Davidson», «Indian», «Victory» и даже заокеанского «Triumph», рядом с которыми робко приютились разномастные круизёры, спортбайки и дорожники японской «Большой Четвёрки», столь показушно ненавидимые самопровозглашёнными «настоящими» байкерами. Из-за закрытых дверей доносилась чуть приглушённая весёлая музыка. Внезапно она стихла.
Заливавший зал яркий свет притих. Софиты бесшумно развернулись, устремляя яркие лучи на сцену, заливая её мягким серебристым сиянием. Зал притих. Заиграла джазовая музыка, и на сцену, покачивая бёдрами, вышла хрупкая блондинка. Зал взорвался аплодисментами, сквозь которые прорывался задорный свист. Девушка жеманно поклонилась, подождала, пока приветственные овации стихнут, и подошла к нарочито старомодному массивному микрофону. Чуть задрав и без того короткую юбку стилизованного под дирндль костюма, она нарочито грустно покачала головой.
- I think, I did it again.
I made you believe, we’re more than just friends, –
певица прошлась вокруг микрофона, изящно разворачиваясь. – Oh, baby! – она схватилась обеими руками за сердце. – It might seem like a crush, – она раскинула руки в стороны. – But it doesn't mean, that I’m serious, – она выпрямилась, взмахнув головой так, чтобы косички обвились вокруг неё, одновременно ритмично вздрогнув всем телом. – ‘Cause to lose all my senses,
That is just so typically me!
Oh, baby, baby! –
она отправила залу воздушный поцелуй и рассмеялась, – Oops... I did it again! – она провела рукой по левой стороне груди. – I played with your heart,
and got lost in the game! Oh, baby, baby! –
она развела руками. – Oops! You think, I'm in love,
that I’m sent from above, –
она сложила ладони в притворной молитве, а в следующее мгновение чуть ослабила шнуровку дирндля, увеличивая и без того глубокое декольте. Зал отреагировал бурными овациями. – I’m not that innocent, – она изящно развернулась вокруг своей оси, ритмично подрагивая всем телом, давая рукоплещущим и подпевающим невпопад зрителям полюбоваться на свои прелести, приоткрывающиеся ровно настолько, чтобы бурлеск не превратился в стрип-шоу. – You see, my problem is this, – блондинка обхватила стойку микрофона обеими руками, прижимая его к себе, и одновременно прогнула спину, чуть откидываясь назад, одновременно поднимая к потолку выпрямленную ногу. – I’m dreaming away, – она звучно топнула и тут же согнула в колене левую ногу, после чего развернулась вокруг своей оси на одном каблуке, не выпуская из рук стойки микрофона. – Wishing that heroes, they truly exist,
I cry, watching the days, –
она упала на колени и закрыла лицо руками. – Can’t you see, I’m a fool in so many ways, – она опрокинулась на спину, игриво вскидывая ноги вверх. – But to lose all my senses,
That is just so typically me,
Oh, baby, baby! –
она изящно вскочила на ноги и игриво развернулась вокруг своей оси. – Oops… I! – она вскинула руки вверх, ритмично вращая телом так, словно крутила невидимый обруч, – did it again to your heart,
Got lost in this game, oh baby,
Oops… you! –
она ткнула рукой в зал так, что каждый из зрителей подумал, что девушка обращается именно к нему. – think that I'm sent from above, – она снова упала на колени, складывая руки в притворной молитве, а когда мгновение спустя развела их в стороны, то казалось, что дирндль вот-вот спадёт с неё. – I’m not that innocent…
Ночная жизнь Готэм-Сити только началась.

Отредактировано Eva Wagner (13.01.2023 10:35:40)

+1

3

Крис пожалела, что согласилась сегодня подменить одну из официанток – Мэри Нокс -  в «Ноктюрне», хотя все вокруг уверяли, будто это какой-то шанс на миллион. Она видела ревность в глазах коллег по профессии, с которыми разносила вечерами пиво и виски по стрип-бару «Милая Лотта». В «Лотте» было здорово. Тесновато, конечно, но там собиралась примерно одна и та же публика Ист-Энда – понятная, простая, с самыми незатейливыми желаниями и потребностями. Тут все было не так. Тут было по-неоновому холодно. И, зная это, навряд ли, Легранж согласилась бы провести здесь всю ночь. А, может быть, и согласилась… Платили, конечно, не в пример, щедро, и ей за одну смену уже хватит денег, чтобы отложить на оплату жилья в следующем месяце. Кроме того, надо что-то есть самой, кормить подругу - ворону Хармони. И вечно голодных голубей на чердаке. Так что, скорее всего, она бы снова не прошла мимо такой подработки – в жизни часто бывают ситуации, когда свои пожелания приходится засовывать, куда подальше. Особенно, если ты - обитатель нищего, унылого, района-свалки. Правда, Мэри, скорее всего, постарается болеть как можно реже. Ей такая конкуренция ни к чему. За Крис всегда вступался хозяин «Лотты» - Бен Миллз. Он, похоже, был знаком с владельцем «Ноктюрна», и первым предложил ему срочную профессиональную замену. Легранж имела спокойный характер, прекрасную память, приятную внешность и всегда внимательно и вежливо обращалась с клиентурой. За ней не водилось никаких грехов, так что выбор, несомненно, казался самым оптимальным вариантом. Кристина, не смотря на отсутствие какого-либо желания появляться в заведении экстра-класса, не возражала, потому как не привыкла спорить по пустякам. Надо - значит, надо. Это всего лишь работа. Работа среди людей, которые были по своему статусу ей неприятны. Чрезмерно, кичливо богатые любители прожигать жизнь. То, что они тратили сегодня на собственные капризы, могло с лихвой накормить целый квартал голодающих, умирающих людей, лишенных работы, медицины, образования и вообще каких-либо средств к существованию, а, главное – надежды на перемены в своей кем-то проклятой жизни. Она боролась со злостью, успешно подавляя желание вбить кому-нибудь из них в череп кусаригаму, понимая, что проблема не столько в самой элитной прослойке, сколько в системе, очерчивающей круг избранных, которым достаются все блага жизни, а остальные довольствуются лишь крохами с их пиршественного стола. Нет, определенно, «Ноктюрн» - это не то место, где Легранж чувствовала себя в своей тарелке. К тому же наряд официантки оказался малоудобным: короткое черное платье и длинные шпильки. Пришлось даже приехать за два часа до начала рабочего графика, чтобы привыкнуть к этим безумным туфлям, требующим немалой сноровки и координации. Впрочем, сейчас будет время отдохнуть от мучительных попыток удержаться на ненавистных каблуках: на сцене блистала гвоздь программы. Местные говорили про главную звезду шоу либо с искренним восхищением, либо с плохо скрываемой завистью -  в зависимости от пола говорящего. Женщинам, в основной своей массе, по понятным причинам, красотка не нравилась. Кристина же, наоборот, была ей благодарна: пока девушка демонстрировала свои навыки на сцене, никто и не думал себе что-нибудь заказывать, не отрывая глаз, глядя на ее артистизм и пластику, так что пока можно было перевести дух и упасть на стул, вытянув ноющие ноги.
- И что они в ней находят? – зло буркнула Лиза, одна из официанток, но, говорят, раньше она тоже выступала со своим номером. Правда, ее быстро разжаловали до самых низов иерархии «Ноктюрна».
- Да что ты прицепилась к Еве, - урезонила ее сидевшая рядом напарница с красиво уложенными рыжими локонами, закинув ногу на ногу и положив сверху на колени пустой поднос. – Как будто она у тебя миллион зеленых стащила.
- Пф, если бы у меня был миллион, меня бы здесь не было, - огрызнулась Лиза. – Но когда он у меня будет, она еще попляшет.
- Это откуда у тебя вдруг возьмется миллион? – хохотнула рыжая, прикрыв рот ладонью с элегантным маникюром.
- А ты ушами не щелкай, когда заказы разносишь, - ехидно процедила ее собеседница. – Вон в том дальнем углу, один хорошо одетый парниша очень интересные штуки рассказывает: будто на верфи, там, где этот  заброшенный лайнер на причале стоит, ну, как его? «Сервия», кажется. Во-от. Так там, завтра якобы серьезные люди будут мутить сделку с разными дорогущими брюликами.
-Ну, во-первых, этот парниша уже выпил столько рома, что я удивляюсь, как он, вообще, еще небо в алмазах не видит, а, во-вторых, даже если и так, то ты не сильно похожа на матерого мафиози, которому что-то перепадет от сделки, - отшутилась рыжая, но невольно глянула в тот угол, где располагался болтливый клиент.
- Я умею тихо брать то, что плохо лежит,  -гордо сказала Лиза и, оставив девушек, ушла в зал. Рыжая тут же переключилась в свой мобильник, а Крис неожиданно распереживалась. «А если она и правда с дуру полезет на верфь? Неважно, что там будет происходить, ее могут просто случайно застрелить. Надо с ней поговорить, чтобы не наделала глупостей».

+1

4

Атмосфера в зале определённо накалялась, но Ева была этому только рада. Ей нравилось купаться в восхищённых взглядах мужчин, да и порождённая завистью ревность их спутниц и кандидаток в таковые её только раззадоривала. Она наслаждалась каждой секундой на сцене, с искренним счастьем одаривая богато одетую публику зрелищем, ради которого они собрались этой ночью в кабаре. Пока дело керосином только пахло, можно продолжать накалять страсти. Правда, если пороховой погреб всё-таки вспыхнет, клуб понесёт убытки. Впрочем, решать эту проблему – задача администрации. Дело мисс Вагнер – создавать шоу. Так и не выпав из каким-то немыслимым образом всё ещё державшегося на ней костюма, девушка скрылась за занавесом. Освещение сменилось с серебристого на оранжево-золотистое. А пару минут спустя под потолком появилась на почти невидимых залу тончайших тросах Ева Вагнер. Теперь на девушке был весьма откровенный костюм ангела с крыльями за спиной и сияющим нимбом над головой. Тут же заиграла музыка.
- Wer zu Lebzeit gut auf Erden,
wird nach dem Tod ein Engel werden! –
запела ангел, кружась под потолком. Крылья за её спиной покачивались точно в такт её движениям, словно девушка действительно летала, – den Blick gen Himmel fragst Du dann, – развернувшись в воздухе подобно летящей на водопой ласточке, девушка ткнула пальцем в зал так, чтобы каждый мог решить, что она вновь указывает именно на него, – warum man sie nicht sehen kann? – Она медленно спускалась к залу, но стоило ей запеть припев: – Erst wenn die Wolken schlafen gehen,
kann man uns am Himmel sehen,
wir haben Angst und sind allein! –
и она вновь воспарила ввысь, словно действительно чего-то испугалась, но стоило ей проделать полпути, как она резко остановилась в воздухе, принимая при этом соблазнительную позу, и с вызовом пропела: – Gott weiß, ich will kein Engel sein! – освещение стало чуть темнее, в нём прибавилось красных оттенков. Девушка же вновь воспарила под самый потолок. – Wir leben hinterm Sonnenschein,
getrennt von euch unendlich weit, –
она скрылась за бутафорским облаком и тут же из-за него вынырнула. – Wir müssen uns an Sterne krallen, – она ухватилась за лучи двух бутафорских звёзд и повисла на них так, словно действительно рисковала упасть с неба, – damit wir nicht vom Himmel fallen, – она резко отпустила звёзды, словно отталкиваясь от них, и вновь спикировала вниз, – Erst wenn die Wolken schlafen gehen,
kann man uns am Himmel sehen, –
она замерла метрах в трёх от зрителей и принялась раскачиваться, – wir haben Angst und sind allein, – хлопая крыльями, ангел вновь взмыла вверх, – Gott weiß ich will kein Engel sein! – гордо пропела она, и тут перья начали выпадать из её крыльев. Девушка отчаянно забилась в воздухе, словно гонимая неведомой силой. Музыка, всё это время становившаяся всё более тревожной, достигла своего пика. Освещение, в котором уже откровенно преобладали пламенеюще-красные оттенки, засверкало. Нимб на голове Евы раскололся пополам, превращаясь в острые рожки, из крыльев, обнажив перепончатую кожу, выпали последние перья, а из-под теперь уже совсем не ангельского одеяния выпал тонкий остроконечный хвост.
–  Gott weiß ich will kein Engel sein! – вновь с вызовом пропела падший ангел, перекувырнулась на трапеции и вдруг спрыгнула прямо в зал – на руки восторженных зрителей.
Напевая йодлем в такт музыке, она позволила пронести себя над танцполом, а потом неожиданно ловко спрыгнула, тут же закружившись в соблазнительном танце, и, бесстыдно повиливая бёдрами, зашагала между столиками, стреляя глазками направо и налево.
– Erst wenn die Wolken schlafen gehen,
kann man uns am Himmel sehen, –
вновь запела Вагнер уже на другом конце зала, как бы невзначай остановившись у столика, за которым восседал вполне приличный на вид, но явно выпивший несколько больше, чем ему следовало, молодой мужчина, безобразно громко шептавший на ухо подсевшей к нему девице какую-то белиберду, в которой отчётливо слышались слова «крайний пирс», «старый пароход», сделка на пять миллионов», «контрабанда» и «драгоценности». Задорно улыбаясь, Ева вдруг запрыгнула на столик, – wir haben Angst und sind allein, – пропела она, задорно вертя бёдрами, полуприсев на корточки, а потом вдруг развернулась лицом к пьянчуге и, опустившись на колени, взяла его за галстук, – Gott weiß ich will kein Engel sein! – она притянула его к себе, подставляя своё ухо под его губы.
Явно не ожидавший такого, красавчик икнул и осоловевшим голосом прошептал:
– В полночь на северной верфи, красотка! – он попытался было отстраниться, но демоница потянула за галстук чуть сильнее. – На «Сервии», – его губы прикоснулись к её уху, и девушка полушутливо оттолкнула его, вставая на четвереньки, чтобы слезть со столика, но тут на её призывно выставленную подтянутую попку, прикрытую лишь колготками в сеточку и откровенным боди, с размаху опустилась женская ладонь. Ева наигранно взвизгнула, но, не выходя из образа, спрыгнула на пол, чтобы уже лицом к лицу столкнуться с Лизой. Та фальшиво улыбнулась и отступила в сторону, пропуская танцовщицу. Ева благодарно кивнула и шагнула было вперёд, но вовремя заметила подставленную официанткой ножку.
– Gott weiß ich will kein Engel sein! – пропела она, подпрыгивая на месте, и со всего маху наступила противнице на ногу каблуком. Лиза изменилась в лице, но сумела сдержаться и лишь отшатнулась, давясь приглушёнными ругательствами. А звезда ночного шоу, игриво повиливая бёдрами и продолжая напевать йодлем припев, невозмутимо направилась обратно к сцене. Её мысли были уже далеко, но она слишком дорожила своей работой, чтобы позволить себе продемонстрировать это зрителям.

+1

5

Номер звезды, которую рыжая официантка назвала Евой, продолжался во всей красе. Но теперь это уже было не спасением, а наказанием: разгоряченная публика захотела охлаждающих напитков. Кристина металась между столиками, как ужаленная, проклиная эту работу, каблуки и всех чертей до кучи. Мысли прыгали в голове с той же скоростью. Легранж никогда не претендовала на сделки, совершаемые бандитскими кланами Готэма. Это было их личное дело, которое ее не касалось. Красть у мафии было в разы сложнее, просто потому, что они, само собой, засекречивали свои передвижения, а Ворона не обладала информаторами, способными доносить ей, о чем шушукаются по углам. В большом городе она жила таким же отшельником, как и в горах Японии, ни с кем не приятельствуя – на это не хватало ни сил, ни времени, ни желания. Близкие люди – это всегда риск. Риск, что раскроют тебя и сдадут полиции. Или, наоборот, риск, что о них узнают, и используют в качестве наживки. Мстить за смерть матери Крис тоже не собиралась. Вивиена совершила ошибку и расплатилась за нее жизнью: такая карма вполне укладывалась в суть сюгэндо. Ну а радеть за благополучие города вообще не было ее задачей. У Вороны был свой ограниченный круг способов добывания денег. И драгоценности туда не входили. Их элементарно сложно сбыть, когда ты отчаянно прячешься в темноте и не хочешь нигде светиться. Если же свяжешься с перекупами или другими контролерами черного рынка сбыта, то уже невольно начнешь раскрывать инкогнито. Такой себе вариант для человека, не стремящегося привлекать к себе внимание. Так что пьяное трепло, выдающее явки своих боссов, не особо заинтересовало ее. Другое дело – Лиза. Конечно, Крис совсем не знала эту девушку, и ничем хорошим пока она не отличилась, но люди не рождаются злыми и завистливыми. Такими их делает собственная неустроенность в жизни, в которой они подчас не особо виноваты. Просто у них есть мечты, и исполнить им их не под силу. Тогда приходят разочарование и обида, и человек меняется. Вероятно, Лиза хотела стать кем-то большим, чем она есть, и девушке попросту стало жаль ее. Легранж как раз забирала очередной заказ у стойки, когда увидела сцену, произошедшую между двумя соперницами. Дамы явно не собирались зарывать топор войны, пытаясь всеми способами изводить друг друга. «Как малые дети», - подумала Крис. «Когда-нибудь люди поймут, что помощь и взаимовыручка бесценны, а склоки лишь травят души. Но, видно, случится это на следующем круге Сансары». Отнеся коктейли милой парочке в самом центре зала, Легранж направилась ко входу на кухню, узнать, как скоро будут готовы пирожные, когда столкнулась в дверях с Лизой. Ее горящий гневом взгляд и плотно сжатые губы говорили о бушующем внутри нее пожаре ярости. Гнев – плохой советчик, чьи советы напрямую ведут к непоправимым ошибкам.
- Слушай, не ходи туда, - тихо сказала Крис, схватив официантку за запястье. Та отшатнулась, как будто ей поймали на месте преступления, но быстро взяла себя в руки, высвободившись из цепких пальцев коллеги.
- Не понимаю, о чем ты. Отстань от меня, - на повышенных тонах заговорила Лиза. Похоже, сегодняшний вечер был последней каплей в ее персональной чаше мучений, и она приняла решение действовать.
- Я слышала, как ты говорила о «Сервии», - продолжила полушепотом говорить Легранж. – Не глупи. Если даже там что-то произойдет, это просто опасно. Тебя могут ранить или убить. Оно того не стоит.
- Без тебя разберусь, - бывшая танцовщица быстрым шагом ушла в зал, оставив Кристину в тягостных раздумьях. На весы легла жизнь глупой девчонки, с которой она никак не была связана. Ей вообще не должно быть дело до того, чем занимаются посторонние люди. И все-таки на сердце скребли кошки. Так нельзя.
- Оглохла, что ли! Сколько можно орать-то? Десерт забирай! – из двери на кухню высунулась голова шефа. Судя по его багровому лицу, он позвал Легранж уже не один раз, надо больше не отвлекаться от работы.
- Простите, сэр, - Крис подхватила красиво сервированные тарелки. – Я первый раз тут работаю.
- Оно и видно. Шевелись давай, - буркнул повар, скрывшись за громко хлопнувшей дверью.
В обслуживающих заведениях вежливость практиковалась только по отношению к клиентам. Рабочий персонал же гонялся и в хвост, и в гриву, так что обижаться или возмущаться грубостью было глупо. Тем более, что сейчас Легранж получила за дело. Она тут же поспешила в зал, где во всю творилась феерия, и передала заказ на нужный столик. Лизы нигде не было видно. Официантка не должна была уйти с работы, не предупредив. В конце концов, может обида пройдет, и она сама поймет, что глупо поддаваться неразумной авантюре. «И все же надо будет проконтролировать. Ворона давно не выходила на улицы Готэма. Пора размять крылья. Схожу на разведку, и все. Если глупышка одумается, значит, вернусь домой пораньше и высплюсь. Если нет –утащу ее силой оттуда. Ничья жизнь не должна рано обрываться»,- Крис автоматически похлопала завершению очередного великолепного номера. К сожалению, ямабуси ничего не понимала в западных развлечениях. Они казалась ей излишне броскими, нарочитыми, перегруженными красками и действиями, но, находясь в чужой стране, изволь быть вежливым к местным обычаям, и Легранж была вежлива. В этот момент ей под ребра прилетел удар локтем. Рядом стояла улыбающаяся рыжая красотка.
- Что, тоже, наверное, хотела бы оказаться на месте нашей Евы?  - хитрая, пытливая улыбочка, больше похожая на оскал готовой к атаке рыси. Ох уж эти «нежные» отношения в тесном женском коллективе.
- Каждый хорош на своем месте, - сдержанно отозвалась Кристина, не желая ни ссориться, ни продолжать скользкую тему. – Если все будут красиво плясать и петь, то кто будет подавать гостям еду и напитки?
Она устала за сегодня больше, чем обычно, и дело было не в количестве обслуженных клиентов, а именно вот в этом давящем ощущении необходимости говорить с людьми, которых она не понимала и которым она сама казалась, в лучшем случае, чудачкой. С птицами было гораздо проще найти общий язык. Сейчас бы бежать по крышам, ощущая холод предсумрачного ветра, бежать  так, как будто еще немного, и ты взлетишь в небо, и обрывки плаща обратятся в крылья, роняя черный шелк перьев. Пустота ночного Ист-Энда, чья тишина периодически разрывалась от выстрелов, пьяных криков и матов, наверное, была самым близким ее душе ощущением. «Верфи – место неприятное. «Сервию» легко оборонять, с трех сторон ее окружает вода. Зайти можно будет только с главного входа. И сделать это надо будет аккуратно и незаметно. А еще лучше –успеть перехватить Лизу в порту».

+1

6

Едва только переступив порог неприметной двери рядом со сценой, Ева резко прибавила шагу и поспешила скрыться в гримёрке, где тут же принялась избавляться от костюма-трансформера. Первыми на пол упали крылья, а почти сразу же к ним присоединились и открытые туфли на шпильках, оставшись в боди и колготках в сеточку, звезда «Ноктюрна» поспешила достать из ящика стола массивный планшетофон и открыла карту Готэма. Найти упомянутую подвыпившим типом верфь было несложно. На алебастровом личике заиграла коварная улыбка. Вагнер подняла глаза на обрамлённое яркими лампочками зеркало и подмигнула своему отражению. Ночь обещала выдаться интересной. И яркой. Ледяные глаза девушки прыгнули на циферблат висевших над дверью часов. Пора было объявлять антракт. Или и вовсе закончить эту часть вечерней программы. Набитое контрабандными драгоценностями судно звучало куда привлекательнее даже самых щедрых чаевых. Блондинка улыбнулась своему отражению и достала из декольте солидную пачку хрустящих зелёных купюр. Она не стеснялась прикарманивать чаевые, и хотя дважды её за это лишь чудом не побили, а вышвырнуть пинком под зад грозили и вовсе едва не каждую смену, она не изменяла своим привычкам – её шоу приносило кабаре достаточно денег, чтобы даже на столь вопиющее нарушение неписанного устава можно было, до поры до времени, закрывать глаза. Конечно, будь она всего лишь официанткой, вроде некогда позволившей себе слишком много во время приватного танца Лизы Аллен, с которой они с первого дня были на ножах, никто не стал бы закрывать глаза на её выходки. Но она была звездой, и поэтому с ней считались. Ева вновь подмигнула своему отражению и принялась стягивать боди вместе с колготками. Пора было сменить сценический образ. Этой ночью Готэм ждало куда более яркое шоу.
На улице уже стемнело.
Короткая майская ночь уверено вступила в свои права, сменив длинные вечерние тени приятным для глаз полумраком, и выпустив на городские улицы привычную для этого времени суток публику, которую, возможно, стоило бы назвать фауной. Поднявшийся было туман постепенно рассеивался, предвещая ясное небо до самого утра. Несмотря на поздний час, Готэм ещё только готовился ко сну. В центре яркие огни неоновой рекламы и уличных фонарей разгоняли сгущающиеся тени, не давая привыкшим к бешеному ритму жизни горожанам вспомнить, что им уже пора спать, тем более что многие из них, наоборот, только-только проснулись, чтобы выйти из дому. На окраинах же сумерки уже вовсю вступили в свои права, скрадывая неприглядный быт городских трущоб. Редкие уличные фонари едва справлялись со своей задачей, а тусклый свет окон домов и вовсе скорее подчёркивал сгущающийся ночной мрак. Ночная жизнь вступала в свои местами весёлые, а местами и зловещие права.
По тёмным улицам, словно в вечной гонке мчались пёстрые автомобили. Разбавляли их поток любители более эффектного или, наоборот, практичного транспорта – чинно ехали на сверкающих хромом чопперах и блестящих пластиком нейкедах мотоциклисты, мелькали между машинами яркие скутеры. Хватало и велосипедистов, то и дело так и норовивших выскочить с отведённых им дорожек на тротуар или проезжую часть, за что на них сердито гудели клаксонами автомобилисты. В пёстром дорожном потоке просто невозможно было не заметить массивный золотисто-фиолетовый мотоцикл, бока обтекателя которого украшали не только надписи «Blitzkrieg», но и бело-красная светодиодная подсветка. Стилизованные под пропеллер бело-голубые эмблемы на боках бензобака не оставляли сомнений в происхождении этого, словно вышедшего из старой бульварной фантастики, спортбайка. Он уверенно двигался среди автомобилей, то и дело в нарушение всех правил проскакивая между ними. Массивный, хотя и не слишком широкий пластиковый обтекатель делал мотоцикл асимметричным на вид, заметно увеличивая перед. Усиливала этот эффект и посадка водителя в спортивной манере с ощутимым наклоном вперёд и выносом подножек назад, а восседавшая на мотоцикле высокая светловолосая девушка ещё и то и дело пригибалась к баку. Для мотоциклистки она выглядела откровенно нелепо – и без того короткий подол её больше напоминавшего наряд немецкой официантки золотисто-фиолетового платья без рукавов безобразно задирался в каждом повороте, высокие фиолетовые перчатки с золотистыми дисками на ладонях куда лучше подошли бы к вечернему платью, а фиолетовые ботфорты на высоких каблуках так и норовили запутаться в подножках, не позволив вовремя нажать на тормоз или переключить передачу, однако странная девица определённо чувствовала себя на железном коне уверенно. Она лихо клала его на бок в крутых поворотах, не обращая внимания на то, что её золотистые косы так и норовят хлестнуть по асфальту. Проскочив очередной перекрёсток на красный, она резко свернула с дороги и тут же ударила по тормозам. Мотоцикл послушно замер. С характерным щелчком выдвинулась подножка, и блондинка спешилась. Она сняла массивные мотоочки, оставшись в фиолетовой полумаске, и зашагала вперёд.
Каблуки её ботфортов гулко процокали по тёмной подворотне. Блондинка поморщилась и пошла на цыпочках, но её опасения, на первый взгляд, казались напрасными – не только едва освещённая немногочисленными фонарями улица, но даже мостки старой верфи были подозрительно пусты. Девушка удивлённо посмотрела по сторонам и достала небольшую видеокамеру. Её плотно обтянутые тонкой фиолетовой кожей высоких перчаток длинные ловкие пальцы запрыгали по цифровой панели управления. Камера засветилась, включаясь. Блондинка довольно улыбнулась и направила её на себя.
– Приветствую вас, мои верные фанаты! – громко прошептала она. – С вами снова я – величайшая, изобретательнейшая, крутейшая и худшая злодейка Готэм-Сити! Великая и ужасная, неподражаемая Блицкриг! – Ева послала в камеру воздушный поцелуй. – И сегодня я покажу конкурентам, что в этом городе им больше нечего ловить! – Блицкриг выпрямилась во весь рост и высоко вытянула руку с камерой, водя объективом по сторонам, пытаясь поймать в кадр всю верфь. – Видите вон тот корабль? – она ткнула пальцем в темневшую вдали громаду давно стоявшего на приколе судна. – С минуты на минуту там произойдёт встреча готэмских мафиози и контрабандистов. Они собираются провернуть многомилионную сделку в моём городе без моего ведома! Но не волнуйтесь – уж я-то им покажу, где раки зимуют! – блондинка закрепила камеру на плече и побежала вперёд, стараясь скрываться в тенях.
Верфь по-прежнему выглядела подозрительно пустой для места, где была запланирована крупная подпольная сделка. С другой стороны, на то она и была подпольной, чтобы её участники не афишировали своего присутствия. И потому костюмированная злодейка уверенно приближалась к заветному теплоходу. Человек несведущий мог бы принять его и за полноценный океанский лайнер, но любой, кто хоть раз в жизни был в морском порту, заметил бы, насколько этот речной гигант меньше любого хоть сколько-нибудь серьёзного морского судна, а потому мог сойти, разве что, за какую-нибудь яхту-переросток. За едва различимыми в неверном свете далёких уличных фонарей мутными иллюминаторами была видна лишь непроглядная темнота. Блицкриг подходила всё ближе, а никто до сих пор не спешил делать предупредительных выстрелов или даже просто окликнуть её в мегафон. Более опытный преступник заподозрил бы неладное, но самозваная «худшая злодейка Готэм-Сити» не сомневалась, что она просто сумела подобраться к врагам незамеченной. Её рубиновые губы растянулись в довольной улыбке, обнажив безупречно ровные белые зубы. Теперь она уже отчётливо могла разглядеть мирно покачивавшуюся на речной глади громадину. На его носу и бортах красовались глубокие царапины, по всей вероятности оставленные встречами с другими судами его лучшие дни. Тёмные провалы клюзов казались мрачными глазами, взирающими на мир с ненавистью обречённого, из одного из них подобно скупой мужской слезе тянулась к пирсу тронутая ржавчиной якорная цепь. Трап был опущен и словно приглашал подняться на борт. Растерявшие былую белизну буквы на борту складывались в заветное слово «Сервия».

+1

7

Кристина вернулась домой уставшая, как ломовая лошадь. Такое количество посетителей ей еще не доводилось обслуживать – сколько их сегодня было? Сонный мозг отказывался даже пытаться предположить цифру. Ладно, не страшно, зато заплатили щедро: целый бумажный пакет продуктов стоял, красуясь выпуклыми боками, на кухонном столе. Хорошо, что есть круглосуточные супермаркеты. Теперь еды на пару дней хватит и ей самой, и прикормленным птичкам. Прекрасное, но редкое чувство уверенности в завтрашнем дне наполнило Легранж, валявшейся без задних ног на матрасе, заменявшем ей кровать. Ступни выворачивало, икры ныли, как обезумевшие – сказывалось последствие хождения на каблуках. «А еще говорят у нас тренировки жёсткие! Посмотрите только, в чем заставляют ходить в «Ноктюрне»!», - блондинка, зевая, уткнулась носом в простынь. «Надо вставать, не то усну. Все-таки надо присмотреть за Лизой. Надеюсь, она уже остыла и передумала, и я управлюсь часа за полтора. Будем считать это ночной прогулкой на сон грядущий. Утром у меня смена на мойке окон, и, причем, довольно высоко –если буду клевать носом, могу сорваться. Давай, Крис, подъем. Ох, бабушки на тебя нет. Сейчас бы так прилетело бамбуковой палкой, что уже бежала бы, как ошпаренная». Пытаясь не уснуть на ходу, Легранж доползла до душа и врубила холодную воду на максимум. Ледяная струя быстро привела ее в чувство. «Все, кажется, прихожу в себя»,  - подумала она, хлеща себя по щекам. - «Давай, героиня мусорных куч и порванных бумажников, яви себя миру». После душа Кристина направилась к обшарпанному шкафу, откуда извлекла свой простой костюм, собранный из подручных материалов, найденных на свалке, включавший черную водолазку, брюки, кожаные краги на ноги, сапоги, кожаные перчатки, старое, ободранное пальто и такой же плащ, разрезанный на две части и обшитый черными лоскутами, напоминавший вороньи крылья. Последний штрих - черная балаклава, с пришитой к ней маской вороной и обтрепленной шляпой, - оказалась натянута на голову. Проверив - все ли плотно прилегает к телу, она приступила к подготовке оружия. Как всегда, танто ушел за голенище сапога, а веревка с крюком и кусаригама пристроились на поясе. «Пора на вечернюю пробежку». Легранж жила на последнем этаже дешевого муравейника, кишевшего всеми, кто не мог себе позволить нормальное съемное жилье – наркоманы, алкоголики, проститутки, бродяги… Полный набор самых колоритных представителей Ист-Энда. Как всегда, Крис высунулась из окна и, убедившись, что на укрытой мраком улице отсутствуют лишние глаза, закинула крюк на край крыши, а затем, подтянувшись, забралась наверх. Рейнджерс-стрит, как всегда, не освещалась вообще. Светильники на уличных опорах давно уже или перегорели, или были выбиты каким-то непостижимым образом, учитывая высоту столба. Но именно этот фактор играл решающую роль в сохранении анонимности Вороны. Когда живешь в доме, где ты никому неинтересен, а чужаки меняются каждый день, когда рядом расположена свалка и царит тьма, то есть существует реальный риск нарваться на неприятности в лице местных асоциальных личностей, то именно эти обстоятельства превращают твое жилище в тайное убежище. Об этом мельком подумала Легранж, расположившись на стальном скате и стараясь продышаться сквозь маску приятным ночным хладом. Ощущение единения с ночным звездным небом наполняло ее приятным, убаюкивающим чувством. Наверное, стоит чаще выбираться не только для того, чтобы пограбить, но и просто вот так посидеть в темноте и тишине, наедине с собой и своими мыслями. Заставив себя отказаться от соблазна зависнуть тут на ближайшие часы, Ворона оценила расстояния между ближайшими домами, прикидывая, сколько времени ей потребуется, чтобы добраться до верфи, и, разбежавшись, перепрыгнула на соседскую крышу, а потом помчалась дальше, не останавливаясь и на бегу помогая себе веревкой с крюком, там, где одних возможностей паркура оказывалось недостаточно. Огрызки плаща крыльями трепыхались за спиной, мышцы, соскучившиеся по экстремальным тренировкам, с готовностью отзывались на очередной вызов телу. Не смотря на закрытый маской рот, дышалось легко. Скорее всего, просто от ощущения свободы, которой она захлебывалась на ходу. «Если бы еще только научиться летать, и, наверное, на этом можно будет считать, что все заветные мечты исполнились». Жаль, что нельзя также мчаться по крышам днем, распугивая стаи голубей и фыркая от удовольствия. При свете солнца, увы, слишком много свидетелей, которые не замедлят позвонить в полицию, в надежде урвать какое-нибудь вознаграждение за предоставление информации об опасном преступнике. Впрочем, ночью в оживленном месте таких любителей тоже может оказаться достаточно, только, похоже, что верфь к таким местам не относилась. На подходе к зоне доков пришлось спуститься вниз: жилая застройка закончилась, и отдельно стоящие промышленные здания не позволяли ей воспользоваться преимуществом осмотреть место с высоты птичьего полета. Ворона старалась держаться неосвещенных участков, приближаясь к самой заброшенной части этой малоудобной для маневра территории. «Много пустого пространства - все, как на ладони; много пустующих строений, в каждое из которых можно посадить людей со стволами; внизу мало мест, которые можно использовать, как укрытие. Как же до поганого плохо. Скорее всего, именно поэтому здесь и назначена встреча – чтобы и мышь незамеченной не проскочила». Легранж напряженно вглядывалась по сторонам, в надежде заметить фигурку Лизы, но пока никого не было видно. «Дойду до судна, проверю все на месте –и домой», - убедила себя действовать дальше Крис, хотя интуиция била во все колокола, предупреждая, что в такой благостной тишине бандитские встречи не проходят. «Обойду полукругом по территории. Мало ли, может, где засада. Попасть под перекрестный огонь сильно не хотелось бы». Сказано –сделано. Ворона, мягко ступая по земле, двинулась к двум складам, расположенным в противоположной от «Сервии» стороне. Она зашла к зданиям с тыла. И обнаружила там полицейскую машину. «Ну, дела. Похоже, стражи порядка в курсе, что сегодня состоится сделка века. Не хотят упустить крупную рыбку. Что ж, это их дело, и меня не касается», - Ворона отступила на несколько шагов, намереваясь скрыться в темноте, как под ногами предательски скрипнул гравий.
- Кто здесь? – один из мужчин развернулся, нацелив пистолет в сторону подозрительного звука.
- Что там?  -лениво спросил второй.
-А черт его знает, пойду проверю, - не опуская ствол, представитель закона медленно двинулся к складу, намереваясь заглянуть за угол, откуда раздался хруст. За углом никого не оказалось, но сержанта это не удовлетворило, и он совершил роковую ошибку, задрав голову вверх. Аккурат на металлическом навесе над входом на корточках сидела страшная, всклокоченная тень. «Я этого не хотела, честное слово».
- Пр-рриветик, -каркнуло существо и следом вскинутую руку полицейского, намеревающегося стрелять в чудовище, обхватила цепь, и тут же последовал рывок вперед –ровно до встречи на полной скорости головы несчастного и стены склада. От удара он потерял сознание. Ворона, проклиная себя за неаккуратность, быстро спустилась вниз и проверила, все ли с ним в порядке. Жив, дышит, ничего не сломал. Приковав его наручниками к перилам крыльца, Легранж двинулась к его напарнику, раскачивая цепь с грузом на конце. Тот заметив растрепанное пугало с птичьим клювом, идущее прямиком на него, замер от ужаса, выпучив глаза, и дрожащими пальцами попытался открыть кобуру на поясе.
- Не рр-рекомендую усложнять, - прохрипело существо. – Рр-разойдем мир-рно, хорр-рошо?
Полицейский, глядя на цепь, согласно закивал. «Вот все бы так», - подумала, улыбаясь про себя, Кристина, приковывая другой парой наручников второго стража к бамперу служебной машины. Пока все было под контролем. Осталось проверить само плавучее недоразумение. Не став убирать кусаригаму, Ворона двинулась уже напрямую к теплоходу. «Ни постов из скучающих вышибал, ни шныряющей шпаны. Странная какая-то сходка», - подивилась девушка, все еще двигаясь бесшумными перебежками между импровизированными укрытиями. «Главное, что Лизы нигде нет». Пробираясь кустами, она оказалась в нескольких метрах от спущенного на берег трапа. «Веселая компания уже внутри? Или там еще идут приготовления?», - Крис с сомнением окинула взглядом ржавое ведро, бывшее когда-то предметом гордости богатеев Готэма. Складывалось ощущение, что сегодняшнюю встречу вообще перенесли, так как никаких признаков жизни оно не подавало вообще. «Ладно, так даже лучше. Все, отбой», - Ворона собралась уже также уходить кустами до складов, как заметила женский силуэт, движущийся прямо к «Сервии». «Ну нет, Лиза, неужели ты все-таки пришла?!», - расстроилась Крис, ожидая сложный и эмоциональный разговор.
- Не надо, не ходи сюда, - замахала руками Легранж, выскакивая из кустов наперерез идущей девушке, и поняла, что ошиблась. Перед ней была кто-то другая, в необычном костюме… Хотя, признаться, куда более цивильном, чем она сама. В ту же секунду, кажется, по всей верфи включились прожекторы, и ночное небо разорвал шипящий голос по рации:
- Вижу две неопознанные цели. Повторяю, две неопознанные цели. Приступаю к окружению.

+1

8

Блицкриг чуть напрягла пальцы, стараясь зарядить перчатки так, чтобы не обнаружить себя раньше времени. Она могла сколько угодно бахвалиться на камеру, но даже ей хватало мозгов, чтобы грамотно оценить свои шансы, если все засевшие в трюме старого речного лайнера мафиози похватают оружие и выскочат её встречать. Ей представилось, как гермодвери открываются, и она видит десятки наставленных на неё стволов. У её безумного плана было одно достоинство – контрабандисты наверняка были уверены, что никто в здравом уме не решится на столь вопиюще идиотский поступок. Золотистые диски на её перчатках тускло засветились, грозя вспыхнуть ярким пламенем. Рубиновые губы злодейки растянулись в хищной улыбке. Она была готова начать шоу. Шаг за шагом Блицкриг подходила всё ближе к трапу. Внезапный шорох в кустах заставил её отпрыгнуть назад и вскинуть руки. Она ожидала чего угодно – грубого оклика, щелчка выкидного ножа, выстрела, но только не похожего не то на просьбу, не то на предупреждение оклика. Голубые глаза блондинки чуть сузились, но её тело среагировало быстрее, чем она успела разглядеть незнакомку. А потом из золотистых дисков на подушечках пальцев её перчаток с громким треском вырвалась ослепительная вспышка. Если бы незнакомка именно нападала, ей бы не поздоровилось, но она приближалась недостаточно быстро, а потому сокрушительный взрывной разряд ушёл в пустоту, лишь озарив пирс и позволив противницам как следует рассмотреть друг друга. Из груди Блицкриг вырвался заливистый смех. Она ожидала кого угодно, но только не девицу ростом чуть ниже себя, разряженную нелепее Бэтмена.
– А вот и аперитив на эту ночь! – пафосно произнесла блондинка, вновь напрягая пальцы. Из золотистых дисков на локтях и костяшках пальцев вырвались яркие язычки пламени. – Не знаю, кто ты и откуда взялась, но… – закончить мысль она не успела.
Апокалипсис стал чем-то банальным после мыслей о миллениуме. В этом мире нет чего-то объективного, и конец для каждого свой. Стоит ему посетить тебя, и ты не подумаешь, что он банален. Послышались характерные щелчки, и темноту майской ночи разорвал яркий свет бесчисленных прожекторов. Блицкриг машинально расправила плечи и выпрямила спину, гордо поднимая голову. Больше всего в жизни она ценила мгновения под светом софитов. Даже если это были полицейские прожекторы. Вот только была ли это полицейская засада, или же гипотетические гангстеры, всё-таки, озаботились безопасностью многомиллионной сделки, злодейка не знала. Да её это и не волновало. Ей было всё равно, с кем драться на камеру.
– Что значит «неопознанные цели»?! – возмущённо прокричала Блицкриг, стоило незнакомцу нарушить ночную тишину. – Вы что, не узнаёте меня?! – она топнула ногой и выстрелила в небо пару ярких вспышек. – Это же я! Великая, несравненная, ненаглядная, непревзойдённая Блицкриг! Худшая злодейка во всём Готэме! И сейчас я вас немножко… – исполненную пафоса речь выряженной в фиолетово-золотой костюм девицы прервал сухой, как удар плетью, треск винтовочного выстрела. Хотел ли снайпер её всего лишь напугать, или его ослепили вспышки её перчаток, или же он просто был плохим стрелком, но крупнокалиберная пуля пробила доски пирса под ногами суперзлодейки и с громким всплеском ушла в воду.
– Лечь на землю мордами вниз! Руки за голову! Живо! – прогремел усиленный громкоговорителем голос. – Второй раз повторять не буду! Стреляем на поражение! – в подтверждение этих слов послышался треск нового выстрела. Винтовочная пуля врезалась в бетонный столбик, срикошетила и с глухим звоном угодила в борт «Сервии». – Вы имеете право хранить молчание! Всё, что выскажете, будет использовано в суде против вас!
– Щётка для волос! – выкрикнула вдруг в ответ Блицкриг.
– Что?! – обалдело отозвался явно не ожидавший такой реплики федерал.
– Используйте против меня щётку для волос! – передразнила его блондинка и вдруг наклонилась, словно и в самом деле собираясь лечь на грязные доски старого пирса, но вместо этого разрядила в них перчатки, отрезая себя от суши. Взрывная вспышка затмила яркий свет прожекторов, и теперь уже точно призванный не напугать, а убить выстрел снайпера ушёл в молоко. Звено пирса с громким шипением рухнуло в мутные воды реки облаком охваченных пламенем щепок. – Я реквизирую этот корабль! – прокричала Блицкриг, с неожиданной для высоты своих каблуков прытью устремляясь вверх по трапу.
На пару секунд над старой вервью повисла тишина. Сложно было сказать, удалось ли блондинке застать стражей порядка врасплох своим решением, или они просто хотели взять обеих девиц живыми, но ни одна пуля не устремилась ей вслед, пока она взлетала вверх по ржавым ступенькам. Однако стоило ей скрыться за фальшбортом, как со стрелков словно спало наваждение. Послышался громоподобный грохот выстрелов, и начался сплошной свинцовый дождь. Было ли дело в калибре автоматов и снайперских винтовок, или же фальшборт старого судна оказался прочнее, чем казался на первый взгляд, но засвистевшие в воздухе пули не пробивали его, хотя и оставляли в тронутом ржавчиной металле заметные вмятины. Блицкриг прижалась к палубе, закрывая голову руками. Её шоу явно пошло совершенно не по плану, вот только вносить изменения в его сценарий было уже поздно. Злодейка почувствовала, как на её глаза наворачиваются слёзы. Чего ей точно не хотелось, так это поймать шальную пулю или отправиться за решётку.
А казавшийся сейчас таким далёким Готэм-Сити всматривался в душу блондинки миллионами глаз-окон, провожая её на тот свет мерцанием неоновых огней. Эйнштейн был прав, время зависит от положения наблюдателя. Под ливнем пуль оно замедляется, мимо проходит вся жизнь, все разочарования. Смерть звала из темноты выстрелами.
Ночная жизнь Готэм-Сити только началась.

+1

9

Ворону едва не опалил… файербол? Или что это сейчас было?! Недоумение Крис длилось не больше секунды, но уворачиваться все равно не пришлось: разряд прошелся мимо. Зато теперь, когда приветствие можно было считать оконченным, ей удалось рассмотреть незнакомку. Одета она была, как… Легранж не находила подходящего сравнения. Костюм девушки не отвечал требованиям маскировки, не скрывал силуэта – а это основное требование, если хочешь, чтобы противник имел хоть какой-то шанс промазать, поведясь на мешковатость и свободный крой, то есть выглядело все это великолепие, как костюм для съемок в каком-нибудь сериале, не неся практической пользы. С другой стороны, может ее силы в чем-нибудь другом? Ну, кроме швыряния бенгальскими огнями из тротила. Со сверхлюдьми Вороне уже приходилось сталкиваться, и с тех пор она обходила их стороной, стараясь не лезть на рожон. Ну, а смех со стороны фигуристой блондинки Крис восприняла философски. Пусть лучше смеются, чем бьют морду – первое пережить легче, и последствий оно не оставляет. Ее больше волновал вопрос: упустила ли она Лизу, и бедняжка попала в неприятности или последняя все-таки не пришла, осознав глупость первоначального решения? Попытка спросить у странно наряженной девушки: не встречала ли она кого-нибудь по дороге сюда? – оборвалась с первого слога, когда яркий свет воссиял не только на всю верфь, но и в голове у Вороны. «Это ловушка. Непонятно пока кем организованная и на кого поставленная, но самое печальное, что в эти сети заплыли две самые глупые рыбы в Готэме, потому что, кроме нас, больше никого нет», - пока Легранж лихорадочно оглядывала периметр, составляя план отхода, незнакомка вступила в решительную перепалку, то ли отвлекая, то ли принимая удар на себя, то ли пытаясь выяснить, что происходит. Хотя признаться, делала она это в весьма провокационном стиле. И успела произнести свой позывной. Насколько он соответствовал реальности –судить было сложно, но молниеносной война при «Сервии» не получилось, кто-то оказался изворотливее. Зато Блицкриг бравыми выкриками заставила раскрыть наличие у них снайперов. «Родной полицейский FN SPR A5. Патрон 7 и 62. Разрывает печень одним, нахер, попаданием»,  - определила знакомые звуки Ворона, схватившись правой рукой за висевшую на поясе кусаригаму. Не далее, как пару месяцев назад она ознакомилась собственной шкурой аж с двумя попаданиями из этой «детки». «Вот вы - твари». Это уже не лезло ни в какие ворота. Серьезно, да? Полиция совсем съехала с катушек? Разве они с этой девчушкой похожи на серийных маньяков, террористов или инопланетных чудовищ? Ладно. Может они и выглядят несколько странно, но что за дурацкая манера - в очередной раз стрелять по живым людям с прицелом отправить их к такой-то матери в ад? В любом случае, направление пули точно указало, где у снайперов лежбище – на одном из полузаброшенных складов. Пока странная блондинка вела веселые беседы с группой захвата, Ворона быстро раскрутила цепь, собираясь забраться на крышу и порешать там вопрос всерьез и окончательно. Если кто-то очень сильно хочет битву, он ее получит. А дальше события помчались практически в синхронном  режиме, не давая даже секунды передышки: Легранж метнула цепь, оборачивая ее вокруг выступавшей из растрескавшейся стены балки, и с разбега, взбежала по стене наверх. В то время как она пробила кулаком в переносицу полицейскому с винтовкой, сотворилось то ли землетрясение, то ли пробуждение Ктулху, но тряхануло так, что мало не показалось. Ворона обернулась в сторону «Сервии» - и первый раз в жизни увидела, как угоняют мертвый лайнер. Еще одна секунда – и в оглушающей давящей тишине вблизи рядом с домом мелькнуло светлое платье и знакомая чуть растрепанная прическа. «Лиза», - мысль обожгла каленым железом. Новая секунда, и быстрый обзор соседних крыш одним взглядом: оружие группы задержания на изготовке и смотрит прямиком в сторону убегающей Блицкриг. Но между ними и ржавой посудиной буквально через мгновение окажется силуэт девушки, бегущей в панике прямо на освещаемое прожектором пятно, в надежде найти спасение в темноте, посреди грохота и общего хаоса.
- Лиза! Стой! Стой! Не сюда! – Кристина сорвалась на крик – впервые она не стала изменять голос. Орала она на уже бегу, прыгая по крышам плотно стоявших друг к другу обветшалых зданий. Во-первых, потому, что сейчас часть стрелков заметит ее и откроет огонь. Во-вторых, потому, что она надеялась успеть разбить кусаригамой предательский свет, манивший девушку внизу и, возможно, это заставит ее остановиться. Все произошло одновременно: коса бумерангом врезалась в центр прожектора, осыпая искрами округу; Ворона, второй рукой в полете, метнула крюк в сторону накренившегося и погруженного на четверть в воду грузоподъемного крана и, раскачиваясь маятником, повисла на веревке; хлесткие щелчки ударно-спусковых механизмов, и на глазах Легранж маленькая фигурка внизу упала как подкошенная. Правая часть верфи резко погрузилась во тьму, раздираемую электрическими всполохами выведенного из строя прибора и свистящим щелканьем пуль при встрече с естественной преградой.
- Лиза!!!!! – дико взвыла Крис, понимая, что не успела. От душевного срыва сейчас ее сдерживало только подвешенное состояние, в котором нельзя оставаться, если не хочешь, чтобы тебя превратили в дуршлаг. Быстро подтянувшись на веревке, она, резко качнувшись вперед, зацепилась за одну из секций башни. Вернув к себе рывком кусаригаму и выдернув крюк, Ворона, матеря полицию и чертов Готэм, по-обезьяньи быстро вскарабкалась вверх, до кабины, а потом помчалась вперед по нависшей над заливом рабочей стреле крана, горизонтально плескавшейся внизу воде. Ее целью был самое безопасное место в этой части города. А именно -  «Сервия». Свинцовые мухи отчаянно пытались вцепиться в «птицу». Местами на плаще уже виднелись пробитые ими дыры. Не сбавляя скорости, на самом конце ржавой конструкции она снова зашвырнула крюк, зацепившись им, как якорем за фальшборт, и отправилась в полет, схватившись обеими руками за трос. С разбегу врезавшись плечом об обшивку судна, Легранж едва не взвыла, но, заставив себя сосредоточиться на спасении и упираясь ногами в корпус, подтянулась выше, перевалилась через борт, прокатившись кубарем по палубе и затихла, лежа на спине и глядя в звездное небо. Ей несказанно, просто безумно повезло. Не попал ни один. А вот Лиза… Пальцы в кожаной перчатке вытащили из ножен танто, и тридцатисантиметровое лезвие с размаху вошло в палубу до половины. Она не шевелилась, все еще лежа на спине, и слушая канонаду, раздающуюся с берега, а рука судорожно сжимала рукоять ножа.
- Urami kikitodoketari (яп. «Месть будет удовлетворена»), - голос звучал холодно и зло. У всего был предел, и ее предел, видимо, наступил сегодня. – Блицкрр-риг, тебя так зовут? – воронье карканье вернулось, порождая неприятный скрип вместо нормального голоса. – Это на тебя была облава? Там убили девушку. Сейчас. Мне надо знать, что прр-роизошло и кого ждали эти будущие покойники?

+1

10

Ничто так не говорит о нас и нашем характере, как те ошибки, которые мы порой совершаем.
Ждали ли федералы, подтянувшие в доки полицейский спецназ, рыбу покрупнее и именно поэтому, не разобравшись, кого на деле занесло в их ловушку, выбрали военную тактику «сначала тотальное подавление противника шквальным огнём, а на вопросы ответят, не переставая класть в штаны, те, кому по нелепой случайности удастся выжить», или же они как раз прекрасно поняли, с кем имеют дело, и решили поставить в столь же яркой, сколь и нелепой «суперзлодейской карьере» Блицкриг достойную точку, а потом списать смерть отчаянно добивавшейся внимания девицы на самоубийство с особой жестокостью, или кому-то в полицейском департаменте Готэм-Сити приспичило за один вечер списать все залежавшиеся в оружейной патроны, но впору было опасаться, что грохот этой канонады перебудит законопослушных и не очень горожан даже на противоположных окраинах.
Блицкриг чуть приподняла голову, отводя ладони от ушей. Пули врезались в фальшборт с таким грохотом, что ей казалось – ещё немного и она оглохнет. Оставаться на верхней палубе с каждой секундой становилось всё опаснее для жизни и здоровья. И злодейка решилась. Дождавшись, когда плотность огня ненадолго уменьшилась, пока стрелки перезаряжали автоматы, она, прижимаясь брюхом к грязному металлу, с неожиданной даже для себя скоростью поползла к призывно манящему темнотой провалу дверного проёма рубки. Почти сразу же прямо перед её носом в палубу с характерным звоном врезалась пуля из снайперской винтовки. Блондинка громко взвизгнула и перекатилась в сторону. От верной смерти её спасла собственная невнимательность – в ярком свете прожекторов не заметить распахнутый люк было просто невозможно, но ей это удалось, и с ещё более жалобным воплем она исчезла в темноте. Стук пуль о борта судна стал заметно реже, хотя свист пуль в воздухе и не думал стихать. В сторону «Сервии» выдвинулось две группы крепких мужчин в синих касках и бронежилетах поверх городского камуфляжа. Шедшие впереди прикрывались массивными ростовыми щитами, поверх которых тускло поблёскивали воронёные стволы автоматов. Полиция собралась идти на штурм злосчастного судна.
А в его тронутых ржавчиной недрах, словно муха между стёклами оконной рамы, металась та, кто всё ещё считала себя виновницей торжества. Не имея ни малейшего представления не то что об устройстве, а даже о планировке злополучного речного лайнера, Блицкриг, едва провалившись в трюм, побежала не в ту сторону, споткнулась и скатилась по трапу в машинное отделение, пересчитав задом все ступеньки. Боль в свежих синяках и всё никак не желавшая отпускать её паника заставили злодейку тут же вскочить на ноги и ломануться, куда глаза глядят. Она толком не помнила, за какие рычаги дёргала, пытаясь удержать равновесие на скользкой от машинного масла и солярки палубе, в какие панели случайно разрядила перчатки, всё-таки растянувшись во весь рост, попутно набив здоровенную шишку на затылке, на какие кнопки нажимала, упав на какую-то панель управления. Внезапно судно затряслось так, что едва сумевшая подняться, наконец, на ноги блондинка вновь с жалобным писком плюхнулась на палубу. По отсекам «Сервии» прокатился не предвещавший ничего хорошего гул растекающегося по проводке электричества. Массивные дизельные турбины с характерным грохотом зашевелились, а снаружи ниже ватерлинии завращались могучие винты. Послышался глухой треск сматываемой якорной цепи. Старое судно медленно пришло в движение и на глазах у обалдевших от такого зрелища стражей порядка, никак не ожидавших, что топливные баки этой плавучей груды металлолома отнюдь не пересохли, вальяжно отошло от пирса под аккомпанемент лопающихся от перепада напряжения в разорванной стрелой погрузочного крана прожекторов.
К счастью для нового капитана «Сервии», на вооружении готэмской полиции не нашлось гранатомётов, с помощью которых можно было бы хотя бы попытаться отправить злосчастное судно прямиком на речное дно, даже не дав ему отойти от причала. Но главным просчётом федералов, помимо явно избыточного шума, стало то, что никто из них почему-то не предвидел саму возможность побега попавшихся в ловушку преступников по воде. Или речная полиция попросту не захотела участвовать во всей этой авантюре до появления серьёзного повода, коим угнанный списанный лайнер не стать уже просто не мог. Вот только на вызов патрульных катеров стражам порядка требовалось время, а неуправляемое судно явно не собиралось любезно дожидаться их в акватории старой верфи.
Блицкриг, всё-таки сумевшая запоздало собраться с духом и даже сориентироваться в планировке захваченного ею лайнера, сломя голову, неслась вверх по трапам, надеясь успеть встать за штурвал до того, как её судно влетит в закованный в бетон речной берег и бесславно отправится на дно, толком не выбравшись на свободную воду. Уцелевший полицейский прожектор озарил ржавую рубку, и стилизованный под дирндль костюм злодейки засверкал оттенками пурпура и золота. Блондинка изо всех сил вцепилась в штурвал, пытаясь выправить курс своего корабля, но ей определённо не хватало ни сил, ни веса. Несмотря на все её усилия, судно беспорядочно рыскало, а её мотало из стороны в сторону по рубке, и всё же нос «Сервии» отвернулся от берега, к которому она, всё ускоряясь, приближалась. Тусклый свет старых прожекторов на палубной надстройке озарил тёмную мутную воду. Старый лайнер двинулся вперёд по готэмской акватории.
– Ich war ein Seemann, mein Spielplatz ist die Welt
und mein Schiff die Seligkeit.
Ich war ein Seemann, das Leben nur Spiel,
und ich blieb wo es mir gefiel! –
затянула Блицкриг первую вспомнившуюся, как ей показалось, морскую песню, наконец, сумев совладать со строптивым штурвалом, и потянула за шнур гудка. Во мраке ночи над рекой разнёсся протяжный рёв сбежавшего судна. Блицкриг хотела было вновь запеть, но тут внезапный скрежет врезавшегося в палубу металла, на этот раз уже явно не очередной пули, дал ей понять, что на борту появился не то конкурент за капитанское звание, не то желающий вступить в её команду. Думать о том, что её могла взять на абордаж полиция, новоявленной речной пиратке не хотелось. А пару секунд спустя пробившийся сквозь стук пуль по обшивке зловещий голос окончательно дал злодейке понять, что вместе с ней на борт попал отнюдь не кто-то из стражей порядка. Блицкриг усмехнулась. – Да, меня зовут Блицкриг! – гордо произнесла она, оборачиваясь через плечо к приоткрытой гермодвери рубки и подбочениваясь одной рукой, второй отчаянно пытаясь удержать строптивый штурвал. – И, – блондинка осеклась, засомневавшись, стоит ли пытаться набить себе цену, но почти сразу же решила идти ва-банк. – Да! Это облава на меня! Величайшую, невероятнейшую, изобретательнейшую, гениальнейшую, худшую злодейку во всём Готэм-Сити! Ведущую Величайшего Шоу на Земле! – она сняла с плеча камеру и навела объектив на себя. – Как видите, мои верные фанаты, никакому полицейскому спецназу меня не остановить! Приготовьтесь к приключениям – я заполучила настоящий корабль, и в моём распоряжении целая река! Обещаю, скучно не будет! Счёт трупов уже открыт! Не переключайтесь, и вы увидите настоящий морской бой в городской акватории! – Блицкриг послала в камеру воздушный поцелуй и только после этого, наконец, сподобилась обернуться к гермодвери, за которой и находилась её таинственная собеседница. – А теперь потрудись представиться, кто бы ты там ни была! Я хочу знать, кто смеет топтать палубу моего корабля!

+1

11

Ворона ощущала себя премерзко. Никогда еще до сих пор с ней не происходила столько тяжелых и неприятных событий сразу. Практически во всех них она винила себя. По-дилетантски безобразно обследовала периметр, из-за чего проморгала засаду, выставленную в таком количестве, что не заметить ее мог только слепой. Неверно оценила происходящее и полезла в драку – будь она внизу, то сумела бы прикрыть несчастную Лизу. Слишком медленно сообразила, как исправить ситуацию и слишком долго исполняла придуманное. Итог: погиб невинный человек. В общем и целом, Легранж сложно было назвать героем даже с большой натяжкой, и все же основной ее целью оставалась помощь нуждающимся людям. Она не брала ничего для себя, ей чужды были амбиции, алчность или авантюризм. Жизнь и без того слишком короткая, чтобы рисковать ею зазря. Если выходишь на дело, то, будь любезна, подготовься и рассчитай все возможные пути. Иначе получится, как сейчас  - нелепо и бессмысленно. Ночь приобрела невкусный, металлический оттенок крови. Кристину учили убивать, вернее, ей показали все возможные пути лишения жизни человека, используя лишь собственные силу, концентрацию и ловкость, но философский вопрос применения таких навыков оставался открытым. Сюгендо – основа учения ямабуси – в отличие от самурайского бусидо обходила вопросы смерти стороной. Это был путь личного совершенства, не подразумевавший хоть каких-то столкновений на фоне конфликта интересов. Злишься - иди и медитируй в воде. Расстроен – иди и медитируй в снегу. Хочется чего-то нового - иди и медитируй вниз головой. При таком мирном существовании загадкой для Легранж оставалось - для каких целей их учат, как бить в голову и остальные части тела, чтобы убить одним ударом. Но их учили. Учили обращаться с оружием и творить из своего тренированного тела смертельную машину для выживания. Как-то Крис задала вопрос бабушке, чем тогда ямабуси отличаются от синоби, на что получила пространную лекцию на тему «они - плохие и наживаются на смертельном ремесле, мы - хорошие, мы постигаем смерть как последствие физической слабости, которую надо исследовать и закалять в самом себе, искореняя все несовершенства телесной оболочки». В итоге, Ворона знала, как защитить себя, но как помочь другим? Как сделать так, чтобы слабые не становились заложниками естественного отбора, который буйным образом цвел и забирал на тот свет все, что не могло дать отпор физической силе? И огнестрельному оружию. Долбанная засада. Хотелось выть в голос от беспомощности, избить в труху деревянный манекен или хотя бы побиться лбом о стену. Впрочем, ни один из этих способов ничего конструктивного бы не принес. Лизу не вернуть. Как не вернет ее и смерть полицейских. Осознать и принять это -  было сложнее всего. Ее сердце обливалось жаждой мести, требуя платы, но сейчас, когда отчаяние перешло в стадию принятия, разум, выдрессированный наставлениями в горах, ясно и настойчиво повторял – в мести нет ни славы, ни успокоения, ни достоинства. «Но если оставить, как есть, то настоящий преступник ощутит силу вседозволенности. Он решит, будто ему все можно, все сойдет с рук. Это несправедливо. Нужен урок. Такой, который бы заставил полицию Готэма пересмотреть свои правила. Они считают себя доблестными рыцарями, чьи цели оправдывают средства, и придется приложить немало усилий, чтобы их переубедить. Но как? Убьешь дурака, и создашь им мученика. Так и вижу пестрящие заголовки газет: «Условный страж порядка Эн погиб при исполнении служебных обязанностей и будет похоронен со всеми почестями, общественность требует наказать преступника». А то, что этот Эн был конченный мудак и застрелил официантку просто потому, что в пылу охоты не замечает вокруг себя ничего, так это мелочи». Целая куча мыслей пролетела в голове за время ожидания ответа на вопросы от неожиданной компаньонки. Ворона пока еще не осмыслила, кто перед ней – сумасшедшая или просто девушка-фрик, привыкшая к необычному позерству. Как бы то ни было при таком легкомысленном подходе к жизни, ей везло просто патологически. Кроме того, вероятно, полностью притупленный инстинкт самосохранения позволял странной девушке сохранять оригинальность мышления даже в стрессовой ситуации, и, в общем, это можно считать удачей. Если, конечно, бравую воительницу с полицией не потянет на подвиги. Отметила Кристина и ту ловкость, с которой девушка управлялась с кораблем. «Хваткая, быстро соображает, еще быстрее делает». Блицкриг не походила на потомственную морячку, так что ее капитанские умения тоже можно было списать на сверхъестественную везучесть и неиссякаемый оптимизм, излучаемый костюмированной преступницей. И все же один нюанс не давал покоя Легранж: перчатки, применяющие интересные способности. Такие вещи не купишь в сэконд-хэнде, да и на безумного ученого незнакомка не походила, значит, она умудрилась достать их у кого-то еще. И это плохая новость. Если в Готэме или в любой другой точке земного шара при сильной нужде и большом желании можно обрести артефакты, обладающие такими разрушительными способностями, может оказаться, что лет через десять от планеты останутся одни осколки, если любители мериться суперсилами начнут применять их направо и налево, не особо задумываясь о последствиях. Из всех воинских дисциплин –сложнейшей являлась дисциплина ума, не позволявшая переступать определенные этические границы. К сожалению, обладали ею сильно немногие.
- Это что ж ты успела такого сделать, что на тебя спустили целую свор-ру? – полюбопытствовала Ворона, приняв положение сидя и выдернув лезвие танто из доски. – До наших гнёзд вести доходят небыст-р-ро, - Крис, как всегда, меняла голос, используя расщепление связок для издания резкого каркающего звука. – Но судя по твоему титулу - ты ешь сердца детей и купаешься в крови девственниц? – скептически глядя на то, как Блицкриг записывает себя на камеру, Легранж сделала вывод, что перед нею одна из тех, чьи карточки хранятся в лечебнице Аркхэм. «Повезло, так повезло: оказалась на одной ржавой посудине с психической. Что называется - вечер не задался совсем». – Счет трр-рупов откр-рр-ыт, да, но не в нашу пользу,  - мрачно добавила Ворона, поднимаясь на ноги и убирая нож за голенище сапога. – И счет этот прр-родолжаться не будет, - она проверила, прочно ли висят на поясе кусаригами и веревка с крюком. Кажется, амуниция не пострадала, что не могло не радовать. Справиться можно и без инструментов, но с ними получается быстрее. – Насчет морр-рского боя я бы не тор-р-ропила события. Водный патруль поднимать не будут. Скор-рр-ее пришлют па-р-рру вер-р-ртолетов и скинут на нас атомную бомбу. Сегодня у рр-ребят настр-рроение убивать, - под маской не было видно, как скривила губы Легранж, вспоминая полицейскую засаду. – Нам надо прр-ричаливать и валить отсюда. Мы здесь, как на ладони, и отступать некуда, - Крис не торопилась заходить в рубку, напряжено вглядываясь  в темноту и оглядывая то один берег, то другой, не зная, откуда ждать подставы. «А подстава будет. Куда ж без нее? Смешно даже подумать, будто никто не заметит, как старушка «Сервия» прет по фарватеру». Было неуютно при мысли, что их могут утопить, взорвав прямо вместе со старым лайнером. Выстраивая разные гипотезы и пути отступления, девушка вспомнила, что забыла представиться. – Тебе зачем мое имя-то, главная злодейка Готэма? Мы ж не пойдем с тобой пр-ропускать по стаканчику, после того, как пер-рреживем сегодняшнюю ночь. Вер-ррнее, если пер-р-рреживем, - Легранж невесело хмыкнула. – Но если уж очень надо, то обычно меня зовут «Стрр-реляй-по-ней-не-то-уйдет», «Эй-ты» и «тва-ррь», но ты можешь звать меня Вор-рроной. Звучит всяко лучше, - она потерла плечо, которым треснулась о борт. Видимо, эмоциональная боль была сильнее физической, потому как последнюю она ощутила только сейчас. – Нужно посмотреть р-рабочие ли дверр-ри на нижних палубах. Если пригонят вер-ртушки, лучше уходить вниз. Даже если они возьмут с собой томми-ган, прр-обить палубу не получится. Им пр-ридется десантирр-оваться. И тогда лучше вст-рр-речать их внизу в узких кор-ридорах. Обезврр-еживать по одному, - «Хотя, надеюсь, до этого не дойдет», - мысленно добавила Крис.

+1

12

Боязнь смерти заставляет нас контролировать эмоции – но без страсти мы уже мертвы.
Блицкриг отвела взгляд от жутковатой маски оппонентки, чтобы вновь закрепить камеру на плече, а потом и вовсе повернулась к ней спиной, перехватывая так и норовивший начать вытирать ею палубу штурвал обеими руками. Её планы на эту ночь разительно отличались от тех, что озвучивала жутковатым карканьем назвавшаяся «Вороной» девица, больше всего похожая на микробюджетную копию не то Бэтмена, не то Бэтвумен. Блондинка почувствовала, что хочет заткнуть ей клюв, чтобы она не портила аудитории настроение. Раз уж срыв крупнейшей сделки по продаже контрабандных драгоценностей с экспроприацией как самих драгоценностей, так и денег готэмской мафии не состоялся, по той простой причине, что никакой сделки этой ночью запланировано не было, стоило сделать достойное шоу из противостояния стражам закона, благо те сами же задали тон, устроив сплошной свинцовый дождь. Блицкриг заливисто рассмеялась.
– Счёт трупов всегда в мою пользу! – произнесла она, вновь оборачиваясь, чтобы посмотреть оппонентке в глаза. – Смерти, кровь и обнажённые тела всегда поднимают рейтинг и привлекают аудиторию. Зрители любят насилие, смерть и обнажёнку, а я с радостью даю им всё это! – она отпустила штурвал, чтобы чуть напрячь пальцы и выстрелить в темноту пару ярких, но слабых вспышек. – Говорят, сердца младенцев и кровь девственниц помогают продлить молодость и сохранить красоту, – нарочито хищно проворковала Блицкриг, улыбаясь, словно маньячка из бульварного триллера. – Кто же откажется от таких бонусов? – она залилась явно делано безумным смехом, словно злодей из третьесортного фильма ужасов. – Но, увы, должна признать, что сейчас ты мне всего лишь льстишь, – блондинка театрально развела руками, но тут же спохватилась и ухватилась за штурвал. Судно, уверенно шедшее точно в закованную в гранит громаду высокого берега, резко дёрнулось, меняя курс, от чего палуба заходила ходуном. Тугой судовой руль, подчиняясь сопротивлению воды, чуть повернулся в обратную сторону, проворачивая штурвал. Не ожидавшая такой подлости, самозваный капитан попыталась удержать его, но ей не хватило ни сил, ни массы. Штурвал провернулся вопреки её усилиям, заставив её проехаться спиной по палубе, а стоило ей выпустить его, и его ручки тут же радостно прошлись по её невовремя поднявшейся голове, заставив взвизгнуть и снова растянуться во весь рост.
«Сервия» вновь принялась беспорядочно рыскать, угрожая всё-таки взять курс на берег, столкновения с которым вполне могла и не пережить. Штурвал замотало в обе стороны, и он снова крепко наподдал попытавшейся подняться на ноги Блицкриг, несколько раз подряд сильно ударив её в живот. От боли злодейка сложилась было пополам, но почти сразу же получила крепкий удар рукояткой штурвала в подбородок, от чего опять грохнулась на палубу. В уголках её льдисто-голубых глаз выступили слёзы. Постанывая, она ещё раз попыталась встать, на этот раз догадавшись отползти подальше от непокорного штурвала. А старый теплоход всё набирал ход. Сложно было сказать, забыли ли слить солярку из его баков, когда ставили на прикол, или же кто-то в управлении речного транспорта, когда федералы потребовали от него предоставить для операции подходящее судно, судьба которого никого не станет волновать, пригнал эту груду металлолома из сухого дока, где она ждала слома своим ходом, решив сэкономить на буксире, а стражей порядка об этом предупреждать не потрудился, но топлива оказалось достаточно не только, чтобы просто тронуться с места, но и чтобы набрать немаленькую, по речным меркам, скорость. И теперь именно она не давала неуправляемому судну сбиться с курса, заставляя штурвал дёргаться то в одну, то в другую сторону, угрожая продолжить избиение непрошеного капитана.
Помятая Блицкриг, наконец, сумела было подняться на ноги, но теперь против неё выступила уже ходившая ходуном палуба, и непривычная к качке злодейка, не сумев вовремя расставить ноги пошире, совершив совершенно неизящный подскок, не удержала равновесия и со всего маху шлёпнулась на пятую точку. Возникшее при этом на её лице выражение красноречиво подсказывало, что её угораздило напороться на что-то острое. И всё же блондинке удалось совладать с эмоциями и вновь вскочить на ноги, на этот раз учтя предыдущий горький опыт. Покряхтывая, она подскочила к штурвалу и схватилась за него, пытаясь выправить курс.
– Прошу прощения, мои верные фанаты, у меня тут небольшие технические неполадки! – поспешно проворковала злодейка, стараясь придать голосу прежнее радостное выражение. – Но я уже снова с вами! – она хотела было снова снять камеру с плеча, но вовремя сообразила, что если её опять угораздит превратиться из капитана в тряпку для мытья палубы, то это попадёт в кадр уже во всей красе.
Положение быстро менялось от плохого к худшему.
До ушей девушек донёсся стрёкот вертолётных лопастей, а в помутневшие от времени иллюминаторы рубки ударил луч прожектора. Одновременно над рекой разнеслись рёв сирены и яркое мерцание красных и синих проблесковых маячков. Вопреки предположению Вороны, полиция всё же подключила к операции речной патруль. Блицкриг довольно улыбнулась и покрепче вцепилась в штурвал. Она плохо представляла себе, как будут действовать стражи порядка в сложившейся ситуации, а потому надеялась, что они попробуют взять «Сервию» на абордаж. Но дожидаться их хода злодейка не собиралась и принялась поворачивать штурвал так, чтобы взять курс точно на шедший ей навстречу патрульный катер.
– Как я и обещала, мои верные фанаты, этой ночью мой корабль примет боевое крещение! – она расхохоталась, изображая карикатурного пирата. – Йо-хо-хо! Пятнадцать человек на сундук мертвеца! Идите сюда, синие мундиры! Блицкриг хватит на всех! Клянусь трусами Нептуна! Свистать всех наверх! Сарынь на кичку! – она вновь зловеще расхохоталась.
– Эй там, на «Сервии»! Немедленно заглушите двигатели и выходите на палубу с поднятыми руками! – послышался в ответ усиленный мегафоном мужской голос. Хлопанье вертолётных лопастей становилось всё громче, давая понять, что вертолёт пошёл на сближение.

+1

13

Слова о счете трупов хлыстом прошлись по сердцу Кристины. Ее охватила ледяная, лютая злость. Захотелось от всей души приложится костяшками пальцев к лицу Блицкриг да так, чтобы опухшая скула еще долго оставалась ее личной приметой. Легранж легко могла сломать кость. В ее родном селении тамэсивари – искусство разбивать кирпичи, ледяные блоки и прочие немягкие предметы начинали практиковать довольно рано, наряду с закалкой. Так что с хорошо поставленным дробящим ударом у Вороны было все в порядке. Но ей хватило выдержки не перейти от мыслей к делу. Похоже, у Блицкриг явно были не все дома, и она навряд ли поняла вообще, что речь идет о человеческой жизни. Инстинкт самосохранения, видимо, у нее оказался отбит вместе с головой, и даже удивительно, как до сих пор тот самый счет не пополнился ее собственным простреленным телом. А, как известно, на убогих нет смысла обижаться, и Крис не стала этого делать, лишь скрипнула зубами, пересиливая эмоции. Лиза не была для нее близким человеком, вернее, даже она и знала-то ее всего один день, но суть заключилась просто в элементарном уважении к жизни, которого не хватало в перенаселенных человейниках. Люди здесь настолько приелись друг другу, что, похоже, где исподволь, а где в явь  от души желали смерти ближнему своему. Ворона не понимала их. Пыталась. Но не понимала. А в таких случаях лучше махнуть рукой и не заморачиваться. Главное, чтобы больше никто не пострадал.
- Если нужны крр-ровь, смер-рть и обнаженные тела – это тебе в мор-ррге надо р-рработать, подрр-руга, - буркнула Легранж, пройдя по палубе от одного борта до другого и прикидывая, как в случае преследования с минимальными потерями для всех покинуть судно. – Или в хирр-рурр-ргию любой больницы. Там такого навалом каждый день. И у нас в Ист-Энде. На каждой улице. Крр-руглосуточно. Без перр-рерр-рывов на обед.
Диспозиция ей не понравилась. «Если придут на лодках, угнать одну – не составит труда. Если будут вертушки, тогда не обойтись без проблем», - Крис некомфортно чувствовала себя посреди водного пространства. Не по себе становилось от мысли, что там, под ногами, плещется холодная, зыбкая муть. Плавать она умела, но в таком тяжелом костюм она будет напоминать неповоротливого пингвина, которого легко обезвредить. Так однозначно не годится. «Интересно, нас постараются взять живыми или потопят?»
- Обливания холодной водой сохраняют молодость, а не жратьё чего попало, - продолжала бухтеть себе под нос Ворона, не рассчитывая, что ее могут услышать. Разговор сам с собой помогал сосредоточиться. «Надо как-то заставить убогую причалить к берегу. Пока есть шанс, надо им пользоваться». На этом самом месте что-то в жизни Крис опять пошло не так – корабль дернуло, и она, не удержавшись, повалилась на спину, вовремя наклонив голову чуть вперед, чтобы треснуться только спиной, а не затылком. Соприкоснувшись с палубой со всей дури, Ленгранж выругалась, перекатом вернулась на ноги, но «Сервию» понесло, как бешеную кобылу. Не став испытывать свою задницу на прочность, Ворона швырнула в стену рубки кусаригаму, лезвие которой застряло в деревянной обшивке, и, таким образом, удерживаясь на вытянутой цепи, балансировала на прыгавшей под ногами палубой. «Кажется, в Техасе это называется родео», - меланхолично подумала Кристина, глядя на тот, как выхватывает «капитан» корабля. «Нет, конечно, я могу вмешаться, и зафиксировать штурвал. Крюк с веревкой при мне, осталось найти противовес, за который зацепится второй конец веревки, но тогда есть риск, что это безумие не остановится, и мою невольную спутницу потянет на покорение мыса Горн, а мне бы не хотелось покидать пределы Готэма. При нынешнем раскладе «Сервия» скоро сядет где-нибудь на мель, и тогда можно будет свалить тихой сапой». Как бы подтверждая мысли Вороны, Блицкриг снова решительно попыталась дать бой рулевому колесу, и при виде этой картины Легранж едва не хлопнула себя по «клюву», сокрушенно качая головой. «Может, ей камеру сломать? У нее, похоже, бзик на жажде славы. А так хоть отвлечется ненадолго. Вдруг начнет понимать, что вокруг происходит? Мы – не в шоу, мы, блять, на долбанной посудине, которая может в любой момент затонуть». Негодование было прервано самым беспардонным образом. К сожалению, худшие, они – же самые логичные – предположения сбывались. Полиция решила не заканчивать ночную охоту на грустной ноте и решила дожать обеих преступниц по горячим следам. Тем более что они оказались в таком идеально невыгодном положении. Давить решили и по воздуху, и по воде. «Главное, чтобы реально не додумались использовать атомную бомбу», - Крис стало не по себе от мысли, что на них сейчас сбросят боеголовку, хотя, конечно, до такого дойти не должно. Наверное. Тем временем, Блицкриг решила отрываться по полной: девушка проследила взглядом смену курса и поняла, что надо останавливать всех – и психическую, и стражей порядка, не то малой кровью не обойдется. А чем больше крови – тем сложнее потом отмыться.
- Этой ночью твой корр-рабль прр-римет боевую панихиду, - зло рявкнула она в ответ на монолог спутницы, как ее практически сразу перебил мегафонный голос. С мегафонными мужчинами у Легранж давно не складывались отношения, обычно они заканчивались попытками ее пристрелить, а это, надо сказать, худший из всех вариантов свиданий, поэтому от таких вот механических звуков Ворону пробивало на зубную боль.
- Да я и так на палубе, глаза рр-разуйте, там сверр-рху, - огрызнулась она, резким, быстрым движением вырывая кусаригаму из обшивки. «Ну что ж… Птичкам – птичье. Возьму на себя разборки с вертухой». Оппонент как раз пошел на сближение, и Крис, памятуя о том, как качает корабль, скользящим шагом, чтобы не терять время на балансировку, помчалась на встречу, на ходу раскручивая цепь от кусаригамы с грузом на конце. Она пробежала аккурат под приближающимся вертолетом и, развернувшись, подпрыгнула, в полете выбросив цепь вверх. Звенья в несколько обхватов обернулись вокруг шасси, и Ворону дернуло вверх. Быстро подтянувшись на импровизированном тросе наверх, Легранж сунула «клюв» в кабину пилота.
- Не рр-рекомендую, - лезвие танто блеснуло у шеи полицейского, сидевшего на пассажирском сидении и державшего мегафон. При появлении гостьи он дернул рукой в сторону кобуры, но Крис логично оказалась быстрее. – Сажай свою ласточку, - велела она пилоту, но тот колебался, и машина зависла над теплоходом.
- Некуда, - попытался возразить пилот, смотря на напарника, который испуганными глазами что-то пытался ему сказать, косясь в сторону Вороны, однако, столь загадочный шифр разгадать оказалось не просто.
- На палубу сажай. Посадка будет жесткой, но ничего – переживем, - Легранж напряженно всматривалась в своего заложника, тоже пытаясь выяснить, о чем он пытается намекнуть коллеге. Крис не была сильна в психологии и логических загадках, а вот пилот сообразил быстрее и резко вывернул штурвал в сторону девушки. Вертолет пошел креном влево, пытаясь выкинуть Ворону из кабины, но она успела ухватиться одной рукой за поручень – лезвие в свободной руке разрезало воздух и проткнуло обшивку кресла.
- Сукины дети, - рукоять танто ударом в висок отправило в отключку полицейского-пассажира. Ноги чудом удержали равновесие, спасая от падения вниз. – Сажай, блять, не то выкину отсюда к чер-ртовой матер-ри и хорр-ронить тебя будут по кускам!!

+1

14

Всегда нужно помнить, что даже препоганейшая ситуация может стать еще поганее.
Блицкриг мёртвой хваткой вцепилась в штурвал и залилась неожиданно искренним смехом, в котором не было и намёка на показную бесчеловечность. Успела ли она когда-то сойти с ума на самом деле, или же психических заболеваний у блондинки не было, просто она оказалась записной дурой, или же ей элементарно недоставало простой человеческой эмпатии, чтобы осознать, какую дичь она творит, но даже не входившая в сценарий её безумного шоу, но неожиданно успешно адаптированная под него смерть случайной девицы никак не повлияла на поведение злодейки. Она даже не подозревала, кто именно открыл счёт смертей этой ночью. Да и знай Ева Вагнер, что предназначенная, скорее всего, именно ей пуля настигла попортившую ей немало крови Лизу, вряд ли её это бы хоть немного огорчило. Но сейчас ей было не до того, чтобы переживать о смерти кого-то, кому не повезло даже попасть в объектив её экшн-камеры. Для неё это была теперь всего лишь безымянная статистка. А вот шедшие прямо на неё полицейские, явно уверенные в том, что никто в своём уме не пойдёт на таран, и потому уверенно державшие курс, явно могли стать хорошей затравкой для шоу. Блицкриг потянула за ручку сигнала, и над рекой разнёсся яростный свист пневмогудка. Теплоход, грохоча дизелями, уверенно пошёл навстречу сверкающему проблесковыми маячками или ревущему сиреной полицейскому катеру.
Откуда-то снаружи доносился и стрекот вертолётных лопастей, но сейчас Блицкриг была всецело поглощена необъявленной дуэлью с вражеским кораблём. Река вокруг них превратилась в подвижную чёрно-белую равнину. Волны поднимали суда и сбрасывали в водяные ямы, тускло мерцавшие, как тысячи глаз. Белые гребни разбивались о нос теплохода, и пена текла по палубе и исчезала в шпигатах. Город всматривался в души противников миллионами глаз-окон, провожая их на тот свет мерцанием неоновых огней. По всей длине теплохода поскрипывали доски, вода плескала в стекло рубки с таким звуком, словно кто-то хлопал в ладоши. Сильное встречное течение так и норовило завладеть рулем и развернуть «Сервию» бортом к волне.
Полицейские не верящими глазами уставились на движущуюся прямо на них ржавую громадину. В том, что теплоход шёл не сам по себе, сомневаться не приходилось – течение и волны уже давно сбили бы его с курса, но он с неотвратимой уверенностью прокладывал курс, пугающе совпадавший с траекторией патрульного катера.
– Корабль Ночи, – прошептал себе под нос один из полицейских, который стоял в глубине рубки, обхватив руками штурвал. Его напарник бросил на него быстрый вопросительный взгляд. А рулевой в ответ только молча кивнул в темноту, в нависшую над катером волну, откуда яркие лучи мощного прожектора выхватили в пене и брызгах огромный и страшный силуэт. Река захлёстывала палубы, мокрый корпус блестел как стекло. «Сервия» шла на всех парах, насколько ей позволяли ржавые дизеля. Под нею открывались водные бездны, железный нос стремительно надвигался на полицейских. Вперёдсмотрящий обернулся к рулевому и увидел его лицо – перекошенное, с разинутым ртом и выпученными от ужаса глазами. Руки полицейского судорожно вцепились в штурвал и застыли. Катер шёл на столкновение. Мгновение спустя наваждение спало. Глаза рулевого вспыхнули, как угли, а зубы оскалились. Он навалился плечом на штурвал и завертел его вправо. Корабль Ночи прошёл слева по борту всего в футе от полицейского катера; патрульные расслышали хриплый рокот двигателей – насмешливый рёв ржавой твари. Катер завалился на правый борт, и «Сервия» ударила его корпусом, опрокидывая окончательно.
– Да! Да! Я сделала это! Первое боевое крещение! – разнёсся над бушующей рекой победный вопль Блицкриг, отчаянно вцепившейся в непокорный штурвал. Она напрыгнула на него, наваливаясь всем своим тщедушным тельцем, пытаясь заставить «Сервию» повернуть, чтобы поставить точку в этом неравном противостоянии. Послышался пронзительный треск – захрустел сминаемый металл, а потом теплоход содрогнулся, и в этот момент хруст резко стал громче. «Сервия» подмяла патрульный катер под киль и проехалась по нему рулём. Пронзительно заскрипело железо, и штурвал резко развернуло – руль теплохода смяло об останки катера. «Сервия» круто дёрнулась, окончательно теряя управление. Не сумевшую удержать напоследок взбесившийся штурвал Блицкриг могучая сила вышвырнула в окно рубки, заставив прокатиться по палубе.
В объективе видеокамеры отразился вихлявший в воздухе вертолёт, неуклонно снижавшийся. Его лопасти захлопали в опасной близости от мачты, грозя перерубить её, при этом погнувшись и поставив точку в ночном полёте. Пилот отчаянно пытался выправить курс, но беспорядочно рыскавшее судно не давало ему этого сделать. Волны и течение швыряли «Сервию» из стороны в сторону, ржавые дизели раскручивались всё быстрее, грозя пойти вразнос. Старое судно дрожало и скрипело, из последних сил сражаясь со стихией, но всё никак не желало сдаваться. А вертолёт всё снижался и снижался, по-прежнему рискуя вписаться лопастями в мачту, после чего у него были бы все шансы не совершить жёсткую посадку на палубу или прямо на осиротевшую рубку, но и вовсе приводниться, напоследок полоснув «Сервию» винтом по ржавому борту.

+1

15

Почему-то эффектное и вполне доступное для понимания требование не возымело на пилота никакого действия. Преследуя лучшие традиции камикадзе, он решил либо похоронить их всех к чертовой матери, либо сбросить Ворону вниз. Крис не была согласна ни на один из этих вариантов. Посадку вертолета «Сервия» бы выдержала. Это не бронированное армейское чудовище, а легкий полицейский Bell 429. Но как теперь заставить его опуститься вниз? Легранж потянулась через тело находящегося в обмороке «мегафона» и вцепилась в штурвал, пытаясь отпихнуть оппонента от управления. Тот упорно не отцеплялся, и попытался кулаком одной руки врезать девушке по маске. Ворона отпрянула назад и ощутила, как в голове запульсировала кровь, синхронизируясь с тупой болью: очнувшийся пассажир врезал ей по затылку. Следующий удар пришелся в висок, отбросив воровку в заднее отделение вертушки. Несмотря на начавшееся головокружение, она успела в падении сгруппироваться и, перекатившись, подскочить на ноги, оказавшись почти в самом хвосте. «Молодец я, что шляпу к маске пришила, хоть немного смягчила контакт», - Крис встала в позу защиты, пытаясь сфокусировать взгляд, перед которым все плыло и плясало. Третий раз резиновую дубинку она успела блокировать предплечьем, нанеся удар на упреждение под дых. Полицейский отлетел назад, треснувшись спиной о кресло пилота, отчего машину снова накренило в сторону. Легранж полетела прямо в бок – на выход в синюю бездну. По «дороге» она успела зацепиться за дверцу и попыталась вползти обратно, как получила ударом ботинка по «клюву». Хорошо, что хоть рассчитать удар, когда ты в маске – не так просто, и по лицу пришлась не основная его сила, но тем не менее, приятного было мало. Чудо извернувшись, Крис все же втянула себя внутрь, кубарем покатившись в сторону, чтобы снова не попасть под очередной выпад со стороны крайне нелюбезного представителя закона. «Сукасукасука», - в полной панике мысли метались в голове, давая телу разбираться самому, и оно шло на автопилоте, наконец, вспомнив, что при ней кусаригама. Груз на цепи метнулся в сторону головы «мегафона», но тот на удивление ловко отскочил, и кусок металла врезался в затылок пилота. Тот моментально уткнулся лицом в штурвал, и вертушка пошла гулять нырками. «Звиздец»,  - успела подумать Ворона, впечатываясь спиной в какие-то прибитые полки. Следом на нее силой гравитации тащило полицейского, и со всем удовольствием Крис встретила его коленом в грудь, после чего крепко наподдала кулаком по нижней челюсти и локтем по третьему шейному позвонку. Разобравшись с ним, она поползла к приборной панели, ощущая, как под маской все становится неприятно липким – то ли разбили затылок, то ли висок, то ли морду лица. А, может, все сразу. Ухватившись за штурвал, она плавно потянула его на себя, пытаясь выровнять курс. «Я сейчас ничем не лучше Блицкриг – она там как-то управляет теплоходом, а мне надо посадить вертолет. Да хрен знает, что с ним вообще делать?!». Девушка хлестанула по щеке пилота, но тот едва приоткрыл глаза – досталось ему изрядно: удар бруском железа с размаха не проходит бесследно, и все же его надо было реанимировать.
- Давай, приходи в себя! – рявкнула Ворона, тряся его, как липку. – Сади эту дурру, твою мать, не то я тебе кишки на шею намотаю до того, как нас размажет нахер по… , - она выглянула вперед через лобовое стекло – внизу попеременно мелькала ржавая глыба «Сервии» и черная бездна воды. – По чему-нибудь. Соберись, блять, - Легранж сунула ему под нос штурвал. – Ну?! – мужчина, кажется, едва соображая, начал что-то пытаться делать с управлением, а Кристина к своему вящему ужасу успела оценить масштабы творящегося внизу стального Армагеддона. «Обошлись малой кровью. Охеренно просто. Как, вот как я могла вляпаться в такое дерьмо? Кранты полицейскому флоту: и морскому, и воздушному. Я даже представить не могу, сколько лет могут за это дать». Тем временем, вертолет несло на «Сервию» и со всей уверенностью можно было сказать, что встреча палубы и вертушки будет последним в их жизни событием. Пилот в рывке последней надежды каким-то чудом обошел мачту, но крен неумолимо тащил машину вниз. Капитанская рубка прямо по курсу вырастала со стремительной скоростью, и сомнений не оставалось – на ее долю придется остановка тормозного пути вертушки. Ворона попыталась выдернуть из кресла хотя бы пилота, чтобы утащить его следом, но он был насмерть пристегнут ремнями: времени разрезать их просто не было. Ругаясь на японском вперемежку с английским, Крис выпрыгнула из кабины, снова в прыжке зашвырнув кусаригаму в сторону мачты: цепь обхватила конструкцию в несколько оборотов, выдернув девушку следом за собой. Вертолет с каким-то безумным, мертвым скрежетом влетел в рубку. С гораздо меньшим шумом Ворона впечаталась в мачту, обхватив ее обеими руками и, не став смаковать болевые ощущения, скользнула вниз до самой палубы. Она упала на спину и закрыла глаза, тяжело дыша. Оба стальных гиганта стонали, разваливаясь на куски. «Бензобаку – хана. Одна искра – и тут все полетит к ебеням», - мысли текли плавно, лениво и ровно, как будто и не принадлежали ей, не касались ее. Ворона поискала взглядом Блицкриг и сквозь плотную пелену, занавесом стоявшую перед глазами, разглядела ее яркий костюм. Перекатившись на живот, Крис тряхнула головой, сглатывая сгустки крови, непонятно, откуда наполнившие рот. Страшно хотелось стащить маску и продышаться полной грудью, но позволять себе светиться в месте, где тебя всяк и каждый хочет грохнуть, - такой себе вариант. Легранж стерпела перед искушением и с трудом встала на колени. Только сейчас она заметила, что все еще крепко держит в руках кусаригаму. Чуть ослабив натяжение, девушка рывком заставила цепь сползти с мачты и подтянула ее к себе, наматывая на предплечье. Херовый финал.
- Наделали мы делов, подр-рруга, - рявкнула она, пытаясь понять, цела ли там Блицкриг или тоже слегка помята. – Надеюсь, в утр-р-ренних новостях засветится только твое хорр-рошенькое личико. Мне такие р-р-рекомендации – в болт не упир-рались. Легавые тепер-ррь точно не отстанут, - Ворона кое-как поднялась на ноги, разглядывая «поле боя».

Отредактировано Christina Legrange (25.02.2023 11:22:55)

+1

16

Город всматривался в души злодеек миллионами глаз-окон, провожая их на тот свет мерцанием неоновых огней.
Блицкриг выпрямилась было во весь рост, но зыбкая палуба внезапно ушла у неё из-под ног, от чего злодейка, совершив совсем неизящный подскок, со всего маху приземлилась на пятую точку. Мгновение спустя над ней, едва не проехавшись по голове лыжей полозкового шасси, пролетел вертолёт, чтобы с громким, не предвещающим ничего хорошего скрежетом влететь в рубку, сминая металл и снося перегородки. Блондинка едва успела перекувырнуться в сторону, чтобы не схлопотать по спине хвостовым винтом, но оперение её, всё-таки, достало, отбросив к самому краю борта и оставив на открытой спине огромную ссадину, почти скрывшую татуировку в виде латинской буквы «Б». Бликриг громко взвизгнула от боли и неуклюже распласталась на палубе, закрывая голову руками, но взрыва не последовало. Злодейка вновь вскочила на ноги и обернулась. Рубка «Сервии» провалилась внутрь, приплющив едва поместившийся внутри полуразвалившийся вертолёт, от которого уже полз характерный запах авиационного керосина. Теплоход продолжал неуклонно набирать ход, а из-под палубы потянулся вонючий чёрный дым, не оставлявший сомнений в разносе дизельной установки. Оставалось только гадать, когда вспыхнет вылившийся из пробитых вертолётных баков керосин, после чего загорятся и запасы солярки в ржавых топливных баках судна, и тогда «Сервия» получит возможность уйти по-настоящему красиво, под аккомпанемент уже не только полицейских, но и пожарных сирен. Если, конечно, не отправится на дно, развалившись от взрыва горючих паров или влетев на полном ходу в закованный в гранит речной берег. Блицкриг обняла себя за плечи. Ей было страшно продолжать. Но она отбросила мысли. Она обязана была идти вперёд. Она просто не могла позволить очередному выпуску своего Величайшего Шоу на Земле провалиться.
Ночная жизнь Готэм-Сити только началась.
Блицкриг расправила плечи и поморщилась от боли – движения мышц потревожили свежую ссадину. Она заставила себя улыбнуться и сняла с плеча чудом уцелевшую камеру, разворачиваясь вокруг своей оси, пытаясь запечатлеть себя на фоне ночного пейзажа во всех подробностях.
– Похоже, этому кораблю не суждено выйти в открытое море, мои верные фанаты! – провозгласила блондинка, скорчив нарочито грустную рожицу. – Мой верный корабль! Мой «Непотопляемый»! Но ничего! Я всё ещё могу подсветить эту ночь! Мой флагман лишён управления, но я всё ещё могу выбрать, когда зажечь фитиль и превратить его в брандер! – она широко улыбнулась, демонстрируя белоснежные зубы. – Эта ночь принадлежит мне и только мне! И ни Бэтмен, ни Робин, ни вся полиция Готэма не в силах мне помешать! Не переключайтесь! Оставайтесь на канале, и ваша любимая злодейка, ваша единственная и неповторимая Блицкриг покажет вам всю остроту вкуса ночи! – она послала в камеру воздушный поцелуй и вернула её на плечо. – Hey! Hey! – wo sind wir jetzt? – вновь запела злодейка, пританцовывая, насколько ей позволяла ходившая под ногами ходуном палуба, в такт ритму. – Hey! Hey! – Segel zerfetzt!
Hey! Hey! – Vorwärts! den Blick!
Hey! Hey! – es gibt kein Zurück!
Und keiner hält den Kurs.
Der Steuermann ist blind.
Wir schleppen uns weiter
Halten gegen den Wind! –
Блицкриг сделала было паузу, хотя аккомпанемента у неё, чтобы заполнить её ритмичным проигрышем, не было, но тут из темноты вновь возникла незапланированная участница программы, организовавшая великолепное авиашоу.
Город страдал бессонницей. Подобно им обеим.
– Вот и хорошо, что не отстанут! – парировала Блицкриг, упирая руки в бока. – Я буду петь!
Все – по местам! Эй!
Я продолжаю шоу.
Грим полустёрт, я разрываюсь,
Но улыбаюсь! –
она не сдержалась и пропела легендарную строку. – А что до утренних новостей, то мне и не нужны конкуренты за первую полосу! Это – моё шоу! – Блицкриг вскинула руки к тёмному, затянутому чёрными тучами небу.
А на берегу уже сверкали полицейские мигалки и протяжно визжали сирены, словно собираясь сделать шоу Блицкриг ещё ярче. В воздух взвились с громким свистом осветительные ракеты. Злодейка радостно подпрыгнула.
– Geadelt ist wer Schmerzen kennt,
Vom Feuer das in Lust verbrennt!
Ein Funkenstoss,
In ihren Schoss,
Ein heisser Schrei, –
Блицкриг развела руки в стороны. Золотистые диски на её перчатках засветились. – Feuer frei! – темноту разорвали две яркие вспышки, озарившие ладную фигуру блондинки. – Bang... Bang... – продолжила она было песню, но тут, затмевая проблесковые маячки полицейских и вращающиеся в воздухе осветительные ракеты, вспыхнул авиационный керосин. Блицкриг инстинктивно бросилась на палубу, невольно сбивая с ног Ворону. Пару секунд спустя над ними промчался огненный шторм, расшвыривая во все стороны куски искорёженного металла. Грохот взрыва оглушил девушек, а ударная волна впечатала в палубу, лишь чудом не разорвав внутренние органы, но одновременно и не выбросив за борт и укрыв от разлетающихся железяк. Прежде, чем незадачливые девицы успели прийти в себя, ещё один взрыв послышался уже в трюме – вспыхнули топливные баки «Сервии». Теплоход задрожал всем корпусом, ощутимо проседая, но отнюдь не спеша скрыться под бурными водами реки. В ярком свете пылающей рубки не разглядеть темнеющего впереди причала было невозможно.
Город превратился в гигантское кладбище, которое жадно тянулось за новыми телами праведников и грешников.
Блицкриг нервно сглотнула, глядя на стремительно приближавшуюся пристань. Сияние полицейских стробоскопов чуть отставало, оставляя незадачливыми девицам надежду на побег, если только они переживут высадку на берег.
– Три метра до пирса! – громко объявила блондинка, словно заворожённая уставившись на оказавшийся точно по курсу причал. – Два метра до пирса! – мощный удар потряс «Сервию», послышался громкий треск, но судно всё не желало останавливаться. – Пирс! – во все стороны полетели обломки досок и железобетона. – Метр пирса! – скорость теплохода, наконец, начала падать, но он всё ещё неуклонно шёл к берегу, сметая всё на своём пути. – Два метра пирса! – «Сервия» замерла, гремя сорвавшимися с ржавых креплений дизелями, полетевшими по и без того уже разгромленному взрывом и полузатопленному машинному отделению. – Стоп-машина! – и словно судно попыталось напоследок возразить самозваному капитану, из-под палубы послышалась целая канонада взрывов. Повалил густой чёрный дым, корпус окутал огненный ореол. Горящая солярка разлилась, заползая во все щели. «Сервия» начала заваливаться на борт, черпая воду.
Красно-синее сияние проблесковых маячков и рёв сирен были всё ближе.

+1

17

Шоу, может быть и продолжалось, но финал его грозил перерасти в грандиозное фиаско, в котором под занавес двух костюмированных девиц уводят на скамью подсудимых, где им впаивают три пожизненных, и, здравствуй, небо в клеточку. Мало, что было в жизни Крис, к чему она относилась с благоговейным пиететом. Личная свобода входила в такой набор, если не верхней строкой, то точно прочно держалась в первой пятерке. Готэм, конечно, зачастую поражал ее размахом – здесь любили ходить ва-банк в любой ситуации, причем неважно есть ли у тебя на руках хотя бы фулл-хаус. На востоке предпочитали взвешенный подход: ты убиваешь, если знаешь наверняка, что можешь убить и уйти без последствий, ты выжидаешь, ищешь наиболее удобную позицию и тогда наносишь удар, уверенный в его стопроцентном завершении. На западе любили адреналин, на востоке предпочитали обходиться без эмоциональных эффектов от своих действий. Так что происходящее определенно вызывало у Вороны стойкий диссонанс: «как? зачем? почему? можно же было иначе – тише, эффективнее, незаметнее». Шум ночью в городе, находящемся под охраной целой плеяды защитников, помимо полиции, попахивал мазохизмом. Легранж почувствовала горечь во рту при мысли, что сюда может слететься известное семейство летучих мышей, о котором не слышал разве что глухой. Насколько сопоставимы их физические кондиции – сказать сложно, а без разведка брода, как известно, не суйся в воду, так что веселого оптимизма Блицкриг на этот счет она не разделяла. Девушка хотела одернуть подругу по несчастью, чтобы она не накликала беду, как начавшееся пение привело Кристину в настоящий ступор, из-за которого она забыла про любые пререкания. Память пошла зыбкими кругами, словно пытаясь вытолкнуть на поверхность нечто важное. «Немецкий язык услышишь нечасто. Но тут дело даже не в этом. Я уже слышала этот голос». «Wer zu Lebzeit gut auf Erden, wird nach dem Tod ein Engel werden!» - пропел прекрасный ангел, выплывая из самых глубин подсознания. «Быть того не может!», - мысль едва не сорвалась с губ Вороны. Разговор погибшей Лизы с рыжей официанткой, который случайно услышала Легрангж, воспроизвелся с кристальной ясностью. «Они называли ее Евой. Возможно ли, что это ошибка? Случайное совпадение? Не может же танцовщица настолько палить себя, забыв о конспирации? Или дело в том, что тут нет никого, кроме меня, а мы с ней не сталкивались в «Ноктюрне». Она не подозревает, что ее могут опознать. Во, дела», - поразилась своей догадке Ворона. Сама она осторожности ради намеренно меняла голос, играя на расщеплении связок, находясь в птичьем обличье. Однако в случае с воровкой озарившая ее информация ей ничего особенного не давала. Шантажировать девушка была не обучена, бежать в полицию с сообщением о том, что ей известно, кто такая Блицкриг – такой себе вариант, потому как никакого смысла в сотрудничестве с людьми, чье кредо состояло в защите исключительно власть имущих, со стороны нищебродки из Ист-Энда не было. Кроме того, даже не смотря на скудость образования, Легранж понимала, насколько уязвимо доказательство в духе «они обе поют немецкие песенки», так что процесс идентификации был принят к сведению, и на этом Крис прекратила думать о посторонних вещах, сосредоточившись на делах насущных, а они, признаться, шли из рук вон плохо. «Сервия» из последних сил рвалась к берегу, где уже собрались толпа крайне досадных поклонников с мигалками. Последний «капитан» теплохода не нашла лучшего выхода, как решила вновь продемонстрировать свои вокальные данные. Навряд ли ребята в форме ожидали именно этого.
- Слушай, тебе, конечно, до фонар-рря на мои советы, - сипло выкашляла слова Ворона, все еще приходя в себя после замеса в вертолете – ее знатно похлестало по всей кабине, завтра с утра все тело будет романтичного сизого цвета от кровоподтеков и синяков. – Но лучше смени рр-р-репер-ртуа-р-р. Тебя по нему могут опознать, а вести шоу из одиночной камер-р-ры – хер-ровая затея, - на последнем слове Крис вздрогнула от света, разрезавшего чернильную тьму неба. Сигнальные ракеты давали понять, что прибытия девушек ждут прямо таки с распростертыми объятиями. «Суки, хоть бы искра от них не попала на борт. Взлетим же на воздух к такой-то матери», - Ворона уже в сотый раз, наверное, за вечер сняла с пояса кусаригаму. Мышцы взвыли, сигнализируя, что их возможности небезграничны. В конце концов, любое, даже радикальным образом, тренированное тело имеет лимиты. Аккуратной перебежкой Крис укрылась за одним из отвалившихся кусков вертолета и, прищурившись, окинула взглядом берег. Она не рисковала высовываться – снайпера у копов были будь здоров. Тем временем у Блицкриг, видимо, появился какой-то план, потому что ее спецперчатки озарились подозрительным сиянием. Легранж хотела было выразить сомнение в целесообразности разведения любого огня в условиях полной пропитки палубы топливом, как следом ожидаемо пошла химическая реакция. Последнее, что помнила Крис перед репетицией апокалипсиса, это падение от того, что в нее кто-то врезается с разбегу, а дальше – только нестерпимый жар и грохот, разрывающий барабанные перепонки. Рефлекторно Ворона, ничего не видя, все-таки умудрилась врубиться лезвием косы в какую-то поверхность, чтобы удержать себя на месте, если опять начнется кутерьма. За сегодня она уже налеталась кубарем досыта. У воровки была только секунда тишины, дабы понять, что она все еще жива и дышит, как следующий взрыв предупредил – такая лафа ненадолго. Легкие разрывало от тлеющего воздуха. Тело стало ватным, и все, что ощущала Ворона, так это до хруста сжатые пальцы на рукояти оружия. Она сосредоточилась на этом ощущении, сведя точку концентрации в пространстве до одной онемевшей руки. Сейчас нельзя терять сознание ни от боли, ни от оглушения, ни от удара. «На берегу, поди, откупоривают шампанское в честь свежего шашлычка»,  - со злостью подумала Легранж. Несмотря на творящийся хаос, она все-таки попыталась встать на четвереньки. Поза «лежа» ее не устраивала в ситуации, когда надо принять положение «бегом». Блицкриг четко и уверенно отсчитывала время до стыковки с пирсом. Ворона повела из стороны в сторону затекшей шеей – на воде она была гораздо более уязвимой, а вот там, на твердой земле, можете выпускать хоть дивизию, сейчас у нее хватит запала преподать урок вежливости сукиным детям, пытавшимся за одну только ночь утопить, расстрелять и сжечь двух не самых неадекватных людей в Готэме. Ладно, насчет обладательницы суперперчаток вопрос об адекватности стоит открытым, но это не повод брать на себя полномочия суда и приводить в исполнение еще даже неназначенную казнь. Удар разваливающейся посудины о причал ожидаемо отдался в каждой кости, но печалиться и страдать было некогда: тут или сгоришь, или потонешь, один бес нелегче. Пора сваливать.
- Подрр-руга, кр-рруиз походу окончен, пора поблагодар-р-рить спонсор-ров этой вечер-ринки, - Ворон хрипела, задыхаясь от гари. – Они уже ждут – не дождутся узнать, как все прро-ошло, - «птица» набрала в грудь побольше воздуха и, раскручивая на ходу крюк с цепью, помчалась, стараясь не терять равновесие под креном тонущего корабля, вперед сквозь дымно-огненную завесу, туда где виднелся смятый пирс. Хороший разгон был необходим буквально как воздух – на берегу виднелась покосившаяся опора освещения, одна из череды тех, которая должна была освещать периметр причала, однако, сейчас из-за встречи с «Сервией» она была слегка не в форме и накренилась косой перекладиной, искря обрывами проводов. «Только бы дотянуться. Если рухну в воду, всплыть будет тяжело», - Крис, не останавливаясь, резко оттолкнулась от края борта, на который успела запрыгнуть и зашвырнула крюк, который едва не пронесся мимо, но все же зацепился за кронштейн, и Ворона покинула многострадальный теплоход. В полете, как назло, лохмотья плаща, загорелись, и Легранж, не став соревноваться с огнем в скорости, выпустила веревку из рук, с размаху мешком с песком рухнув на землю, уже там сдирая с себя горящую одежду. Кожаное пальто успел лишь немного оплавиться, чем изрядно порадовало девушку. Совсем без верхней одежды ей оставаться не хотелось. Хотя антуражные «крылья» было жалко, они создавали ее образу большей аутентичности. Мысль прервал жуткий хруст: покосившаяся опора не выдержала насилия и завалилась, цепляя соседнюю. Судя по дальнейшему методичному звуку трескающегося бетона и свисту лопающихся электрических проводов, сработал эффект «домино». Причем сработал он в сторону подъезжавших полицейских машин. Послышался визг шин, безуспешно пытавшихся увернуться от падающих столбов, смачный звук разъебывания кабины и общей свалки из врезавшихся в друг друга транспортных средств. Ворона лежала в пыли на земле, пытаясь прийти в себя, и ее внезапно одолел смех. Мерзкий, скрежещущий, каркающий. Крис хохотала неистово, в голос. «Так вам и надо, твари». 

+1

18

Добрых и справедливых в Готэм-Сити было не больше, чем золотого песка на речном дне. И Блицкриг точно не была одной из них.
Засели ли уже где-нибудь в прибрежных кустах полицейские снайперы или же только занимали позиции вдоль дороги, выбравшись из разбитых машин, но открывать по обречённому судну огонь никто не спешил. Впору было подумать, что полицейские, ещё толком не успевшие оправиться после внезапного обрушения столбов линии электропередач, сыгравших роль импровизированных шлагбаумов, решили, что попытавшихся уйти по реке на шальном теплоходе девиц можно заочно хоронить – трудно было поверить, что хоть кто-нибудь смог бы выжить в том огненном аду, в который превратилась злосчастная «Сервия». По крайней мере, с берега всё выглядело именно так. Однако на недобро накренившейся палубе всё ещё хватало мест, где можно было даже почти свободно дышать, замотав лицо мокрой тряпкой. Злосчастный теплоход медленно погружался в тёмные речные воды, с минуты на минуту грозя перевернуться. Поднявшийся ветер понёс густой чёрный дым к берегу, дополнительно скрывая двух девиц, всё ещё не желавших сдаваться на произвол судьбы.
Многочисленными оправданиями своих грехов ты пытаешься загладить вину, чтобы заставить утихнуть совесть и попытаться спасти свою душу, а, точнее сказать, то, что от неё осталось.
– Репертуар? Какой репертуар? – недоумённо и явно запоздало крикнула Блицкриг вслед лихо улетевшей за борт Вороне. Предупреждение сообщницы поневоле ей отнюдь не понравилось, но смутило оно её вовсе не поэтому. Даже настолько недалёкая девица, как Ева Вагнер, не могла не понять, что незнакомка её узнала, притом, что сама она о какой-то там «Вороне» раньше никогда не слышала. Потому-то она и замерла на всё сильнее кренящейся палубе обречённого теплохода, провожая не то конкурентку, не то – невольную подельницу недоумённым взглядом льдисто-голубых глаз. За взметнувшимся к небу пламенем чёрная птица исчезла, и лишь после этого блондинка, наконец, сообразила, что и ей, как капитану, пора бы уже покинуть судно.
Парадокс состоит в том, что ты не можешь считаться «крутой и опасной злодейкой» только потому, что тебя ненавидят и пытаются убить хорошие парни. Вообще, мир отнюдь не делится на «плохих» и «хороших», в нём нет чётко различимой разницы между тем, что принято называть добром и тем, что считается злом, всё субъективно и относительно.
– Эй! Не бросай меня! Кто-нибудь! Помогите! – отчаянно завопила только теперь осознавшая, что её теплоход превратился в огненную ловушку, Блицкриг, с перепугу даже забыв, что всё ещё находится в прямом эфире. Она заметалась по начавшей уходить из-под ног палубе, пытаясь хоть как-то сохранить равновесие. Внизу были только полыхающая солярка, вытекавшая из лопнувших при взрыве баков, взявшая злополучное судно в огненное кольцо, и мучительная смерть. Сверху – занявшиеся от взорвавшегося вертолёта палубные надстройки, превратившиеся теперь в пламенеющие стены, сквозь которые легкомысленно одетой злодейке было не прорваться. По щекам Блицкриг заструились слёзы. Она ухватилась за подвернувшийся юферс и в отчаянии посмотрела по сторонам. Густой чёрный дым плотной завесой накрыл обречённое судно, не давая злополучной девице сориентироваться. Откуда-то издалека, сквозь гул пламени и треск обшивки до неё доносились завывания полицейских сирен, рычание лодочного мотора и стрекот вертолётных лопастей, но она не была уверена, не мерещится ли ей всё это. От жара близкого пламени по всему её телу ручьями струился липкий пот.
Апокалипсис стал чем-то банальным после мыслей о миллениуме. В этом мире нет чего-то объективного, и конец для каждого свой. Стоит ему посетить тебя, и ты не подумаешь, что он банален.
Лёгкий патрульный катер и в самом деле подошёл к месту крушения, но не рисковал приближаться ко всё расползавшемуся кольцу огня. Полицейские пытались подобраться к одному из уцелевших пирсов протараненного «Сервией» причала, чтобы убедиться, что злоумышленники, сколько бы их ни было, нашли свою смерть на объятом пламени судне, но опасались разделить их участь, и потому выжидали, пока подоспеют уже поднятые по тревоге пожарные. В воздухе показался ещё один полицейский вертолёт, прожектор которого шарил по густому дыму, пытаясь найти хоть какие-нибудь намёки на движение. А вот на берегу стражам закона всё никак не удавалось восстановить порядок в своих рядах – извивавшиеся и трещавшие электроразрядами обрывки проводов, осыпавшие всё вокруг искрами, перекрывшие дорогу, отнюдь не способствовали поднятию боевого духа, да и приближаться к пожару никому не хотелось. А охватившее погружавшийся в мутную реку теплоход пламя разгоралось всё ярче, словно боясь не успеть пожрать всё, что горит, пока вода не сомкнётся над ним.
Закон ямы. Неважно сколько карабкался наверх – обратно слетишь в один миг.
Внезапно «Сервия» резко завалилась на борт, почти переворачиваясь, и с оглушительным шипением почти скрылась под водой, ложась на покрытое густым илом речное дно. Почти сразу же речные волны вздыбились в жалкое подобие цунами, поднятая мощным взрывом – вода стремительно ворвалась внутрь судна через пробоины и люки, почти мгновенно вскипела и испарилась, врезавшись в раскалённые пламенем переборки, и чудовищное давление разорвало всё на своём пути. Разгоняя дым и горящую солярку, вверх устремилось огромное облако пара. Патрульный вертолёт резко ушёл вверх, уклоняясь от полетевших во все стороны обломков, полицейский катер завертелся на месте, захлёстнутый волной, а вот топтавшиеся у разбитых машин полицейские, наконец, отрубившие питание оборванных проводов, словно по команде устремились вперёд.
В жизни есть вещи, которые ты не выбираешь – это то, как ты себя чувствуешь.
За борт патрульного катера ухватилась изящная рука в фиолетовой кожаной перчатке с золотистыми дисками, а в следующий миг над водой показалась и белобрысая голова. Блицкриг громко закашляла, но слишком занятые выравниванием курса полицейские не обратили на неё внимания. Она ухватилась за борт обеими руками и подтянулась, забираясь на катер. Прожектор вертолёта уже шарил по берегу, выхватывая из темноты раскуроченные причалы, многие из которых уже занялись пламенем. Блицкриг тяжело поднялась на ноги. Полицейским как раз удалось успокоить взбунтовавшийся катер, а потому палуба перестала бешено плясать под ногами. Яркая вспышка озарила рубку, и на палубу осели два тела.
– Итак, мои верные фанаты, я по-прежнему жива, вооружена и опасна! И у меня снова есть корабль! Йо-хо-хо и бутылка рому! – радостно объявила Блицкриг, хватаясь за штурвал. Её льдисто-голубые глаза забегали по нехитрой приборной панели в поисках рычага или кнопки, которые заставили бы злополучный катер ускориться. Она дёрнула штурвал, чтобы убедить, что захваченный корабль вообще слушается её. Катер послушно начал поворачиваться, и закреплённый на рубке прожектор выхватил из темноты девичью фигуру, в которой злодейка не без труда узнала недавнюю напарницу. – Эй, Ворона! – рявкнула Блицкриг, поднося к губам микрофон мегафона. – А ну, марш на борт! Мне нужен старпом! Этот круиз ещё не закончен!
В жизни всё случается не так, как ожидаешь.

+1

19

Хриплый смех оборвался на взлете, как подстреленная птица. Крис закашлялась и перевернулась на живот. В нос маски потекли тягучие нити слюны с кровью. Все-таки где-то там, во время кавардака в кабине вертолета, ей прилетело несколько более серьезно, чем подумалось в начале. Хорошо, когда имеешь высокий болевой порог. Плохо, что при этом ты не бессмертен. Костюм, плотно закрывавший тело, не давал понять о внешних повреждениях «птички», и именно такая маскировка считалась у ямабуси самой удачной – враг опасается только явно ослабленного оппонента, в остальных случаях он проявит осторожность, что дает бойцу фору как для самоубийственной контратаки, так и для отступления. В случае с ряженой воровкой пора было хорошо подумать об обоих вариантах, потому что полицейские патрули находилась не особо далеко от нее, и пока ее спасали только общий хаос и наведенная пожаром и падением уличных опор паника. Шумно дыша, Кристина закрыла глаза, концентрируясь на давно сбитом сердечном ритме. Нужно успокоиться, нужно восстановиться.
«Кто бы знал, что просто попытка проследить за Лизой обернется в такую вот ебанину?... Сегодня не спит вся полиция Готэма-  наземная, надводная, воздушная, черт еще пойми какая… Неужели у них некого больше ловить в целом городе, кроме меня и Блицкриг? И что такого наделала мадам Капитанша, раз ее хотят добыть с таким усердием? Я - мелкая сошка. За мной столько бы народу не послали… Да мы бы и тихо бы разошлись. Не в первый раз уползать огородами».
В голове все сливалось и скручивалось в один поток мыслей и внешних звуков. Кажется, кто-то кричал или это уже ей кажется от звона в ушах? А еще эта нестерпимая вонь паленым: палёной сталью, палёной тканью, палёной кожей. Как будто весь мир превратился в одни горящие руины, сузившись до единственной точки планеты, где полыхали останки «Сервии» в воде и полицейские машины на суше.
«Надо вставать. Чем дольше лежу –тем больше теряю связь с реальностью».
Ворона заставила себя приподняться, упираясь кулаками в землю. Горизонт тут же завалился на бок, собственно, вместе с ней. Вторая попытка прошла глаже: Крис удалось утвердиться на коленях. Она яростно потрясла головой, разгоняя кровь. Маска душила, маска мешала. И маска спасала. Пуля прошла наискось, пробив клюв насквозь. Птичья морда, чуть скашиваясь в левую сторону, обернулась в сторону стрелявшего – кто-то из полицейских ее заметил и бежал в сторону «птицы», пытаясь прицельно попасть в нее на ходу. Но, судя по всему, этот парень все курсы по обращению с огнестрельным оружием проспал на задних рядах. Свинец чиркал пыль рядом с Легранж. Она молча смотрела, как мужчина опустошил весь магазин, держа руку на уровне пояса и крепко сжимая рукоять кусаригамы. Едва выстрелы стихли, лезвие косы вжикнуло в воздухе и пробило полицейскому бедро, разорвав артерию. Он упал, пытаясь зажать хлещущую рану. Ворона не стала ждать знакомства с его напарниками и, подскочив на ноги, быстро окинула взглядом весь творящийся цирк с конями, чтобы выбрать оптимальное решение. Корабля больше не существовало в природе, а вопрос о жизни Блицкриг оставался открытым. Только сейчас до Крис дошло, что не все, как она, способны преодолевать расстояния с помощью троса, и, возможно, она оставила человека умирать среди обломков погибшего транспорта. Чуть пошатываясь от физической усталости и накрывшего ее шока, Ворона не успела среагировать, как ее ослепила фарами выскочившая на нее машина с мигалками. Видимо, полиция решительно прочесывала берег в поисках двух преступниц. Удар о капот вместе с новым витком боли привел вдруг к осознанию, что никакого шума в ушах нет, это звук лопастей вертолета в ночном небе.
«Против нас спустили всю армию США, что ли? Танки скоро ждать?».
Ворона, лежа на капоте, подождала, пока выскочившие полицейские подойдут ближе, чтобы проверить – жива она или нет, резко выхватила из голенища сапога танто: первым движением лезвие вошло сбоку в шею ближайшего, второй отпрянул, но девушка прыжком с машины повалила его на землю и добила тем же ударом в аорту. Первоначальные намерения обойтись без жертв развеялись, как утренний туман над водой. Да видят все боги и будды, не она начала эту безумную погоню, начавшую пожирать саму себя.
«Неужели их начальству, там, наверху, не видно, скольких они уже потеряли и потеряют еще? Почему не отступят? Почему так слепо продолжают жертвовать людьми?».
Заданные про себя вопросы ожидаемо останутся без ответов, а ей вот придется потом сутки отмываться от своей и чужой крови, засохшие потеки которой змеями расползлись по старому кожаному пальто. «Надо сваливать, сейчас сюда придет целая группа поддержки. Им повезло, что ямабуси не пользуются огнестрельным оружием, не то мы бы посмотрели, у кого глазомер лучше», - Ворона, не став задерживаться на одном месте, чтобы не попасть под прожекторы реющего сверху вертолета, помчалась вдоль кромки воды, пытаясь сообразить, где и куда ей лучше свернуть, чтобы поставить точку в сегодняшней ночи, но ревущие то тут, то там сирены, давали понять – побережье взято в плотное кольцо. Ни летать, как птица, ни плавать, как рыба, Кристина не умела. Отступая назад, пока вода не достигла щиколотки, Ворона шумно вздохнула – впереди весь горизонт был усеян приближающейся полицейской техникой.
«Не задалась ночка, прям не то слово».
Сдаваться ей не хотелось, но самураем она не была, поэтому право на смерть не заслужила.
«Остается надеяться, что откроют огонь на поражение. Попробую их спровоцировать».
В момент непростых сомнений Легранж окрикнули со спины. Пораженная, «птичка» обернулась и увидела лихо «оседлавшую» катер Блицкриг. «Да быть того не может!»,- мелькнул в мозгу ошарашенный вопль. - «Как у нее это получается? Она спит, обвешиваясь кроличьими лапками, и питается только четырехлистным клевером?» Такому запасу удачи, безусловно, стоило позавидовать. Хотела бы Ворона, чтобы и ей не пришлось после каждой вылазки, сидеть, обложившись льдом, в надежде, что синяки и кровоподтеки перестанут пухнуть, а раны стремительно зарубцуются. Не став упрашивать себя дважды, Крис бросилась навстречу катеру, на бегу готовя мышцы к нагрузке – кое-какое расстояние ей придется проплыть, и кожаная одежда непременно будет тянуть вниз. Тихо матерясь про себя по-японски, она нырнула под воду, потому как с берега уже открыли стрельбу. Вес снаряжения моментально увеличилась раза в полтора. Напрягая последние силы, Легранж вынырнула неподалеку от катера и рывком заставила себя уцепиться за борт. Тяжело подтянувшись и чувствуя, как дрожат пальцы в перчатках, она плюхнулась мешком с песком на борт клювом вниз. Из-под маски потекла вода вперемешку с бурыми потеками засохшей крови. Ворона, насквозь мокрая, несколько минут кашляла, издавая неопределенные булькающие и фыркающие нечленораздельные звуки.
- Тебе говорили, что ты – сумасшедшая, Блицкриг?  - придушенным голосом спросила она, уже не пытаясь его коверкать. – Никогда так не делай. Не возвращайся за отставшими. Тебя могли убить.
Кристина пыталась не потерять сознание: сегодня ее били чересчур часто и сильно, да и акробатики выдалось многовато для одного дня. От судорог в ледяной воде спасли только детские и подростковые медитации под струями водопада, приучившие разгоряченные мышцы к резким перепадам температур. «Дело, все-таки, дрянь».
- Не знаю, какая муха укусила полицию Готэма, но они решили задавить нас числом. Если у тебя в знакомых числиться пара-другая злодейских батальонов, то самое время пригласить их на нашу церемонию чаепития, - Ворона быстро прощупала пояс и сапоги, проверяя на месте ли ее оружие и приняла сидячее положение, сложив ноги крест на крест. Некоторое время она молча и безуспешно пыталась привести в чувство скисшую в воде и свесившуюся на бок шляпу, заодно поглядывая в сторону неба. Полицейские машины не умели плавать, но вертолет умел летать.
-На открытой воде нас расстреляют в упор, неплохо бы увести катер туда, где они не смогут применять оружие –под мост, в туннель, что-то вроде того. Я не ориентируюсь в этих местах. Работаю только в городе, - Кристина прикусила язык, боясь рассказать о себе слишком много. Осторожность еще никому не навредила, особенно, когда твоя деятельность не особенно законна.

+1

20

Народная мудрость гласит – дурак рвётся туда, куда умный человек не станет лезть ни за что на свете. И Блицкриг едва ли не всю жизнь вела себя так, словно избрала эту поговорку своим девизом, чтобы поступать в точности наоборот. А как гласит другая народная мудрость – дуракам везёт. Иначе объяснить, как эта бешеная блондинка ухитрялась раз за разом выживать в откровенно гибельных ситуациях было просто невозможно. Возможно, японцы, полагающие, что дураки не простывают просто потому, что если в голове нет мозгов, то и болеть там нечему, были не так уж и не правы. В любом случае, самая бедовая злодейка Готэм-Сити и в самом деле была не просто жива, но и здорова, хоть и обзавелась россыпью ссадин и синяков по всему телу, которые её откровенный наряд выставлял напоказ. Её саму при этом огорчало лишь то, что с синяком во всю щёку она стала менее фотогеничной.
– Убить? Меня? – нарочито презрительно хохотнула Блицкриг, растирая разболевшуюся после всех её кульбитов шею. – Не родился ещё полицейский, которому под силу совладать с худшей злодейкой Готэм-Сити! – она гордо подбоченилась было, но тут же опомнилась и схватилась за штурвал.
Катер слушался руля заметно лучше павшего смертью храбрых теплохода, и всё же даже он вполне мог вытереть самозваным капитаном пол, если бы Блицкриг расслабилась. Но наученная горьким опытом, она не рисковала дать штурвалу волю. Под её алебастровой кожей проступили неожиданно крепкие бугры мышц, давая понять, насколько обманчива её внешняя хрупкость. Конечно, Блицкриг было далеко до большинства героев и злодеев Готэм-Сити, и всё же она смогла бы потягаться со многими из них в рукопашной схватке, даже не прибегая к помощи перчаток. Вот только сейчас значение имело отнюдь не это. Вопрос был в том, куда держать курс. Даже такая тупица, как Блицкриг, была в состоянии понять, что одинокому катеру не тягаться с явно превосходящими силами городской полиции. К счастью для незадачливых преступниц, стражи порядка ещё не успели понять, что к чему, а потому наивно полагали, что злосчастный катер по-прежнему управляется штатным экипажем. И этим стоило воспользоваться.
– Что-то сегодня они расшевелились не на шутку, – подметила очевидное Блицкриг. – Что ж, мои верные фанаты, придётся признать правоту моего старшего помощника – мы вынуждены совершить стратегическое отступление. Но я ещё вернусь! – злодейка лучезарно улыбнулась своей верной видеокамере и лихо повернула штурвал. Катер резко накренился, грозя перевернуться, и устремился прочь от сияния полицейских сирен.
Готэм-Сити всматривался в души напарниц поневоле миллионами глаз-окон, провожая их на тот свет мерцанием неоновых огней. Настало время отдавать долги. Может, настало время умирать. Оставалось лишь пожалеть, что делать это приходится в мире, где незадачливых девиц будет оплакивать только мрачное небо. Но Блицкриг всё же была уверена, что это ещё не конец.
Рано или поздно обнаруживаешь, что леди удача – обыкновенная проститутка, а у тебя закончились наличные.
Вертолёт развернулся в воздухе. Луч его прожектора скользнул по реке и упал на шедший с выключенными проблесковыми маячками катер. Минут пять он так и подсвечивал побег злодеек, а потом вдруг устремился вслед за ними, не выпуская их из пятна света.
– Патрульный катер номер четыреста пятьдесят восемь! Вызываю патрульный катер номер четыреста пятьдесят восемь! – внезапно ожила рация, заставив Блицкриг взвизгнуть от неожиданности. Злодейка даже чуть не выпустила штурвал. А рация всё не унималась. – Говорит специальный агент Бишоп! Офицер Стивенс? Офицер Дэниэлс? Парни, куда вы подевались? Оперативный штаб вызывает патрульный катер номер четыреста пятьдесят восемь! Немедленно доложитесь! Приказываю: немедленно доложитесь! – тревога в искажённом радиопомехами голосе сменилась гневом. – Приказываю всем – задержать патрульный катер номер четыреста пятьдесят восемь! Предположительно, на борту находятся подозреваемые. Разрешаю применять оружие на поражение!
Главной проблемой патрульного катера было то, что на своём борту он не нёс никакого оружия, кроме того, какие были экипированы патрульные, которых Блицкриг отправила за борт, не обыскивая, а потому теперь незадачливые девицы могли полагаться на одну лишь скорость и знание готэмских каналов. И то, с какой уверенностью крепко помятая блондинка вела свой маленький, но гордый корабль навстречу ночи, говорило о том, что она абсолютно уверена в том, что делает. Или же ей попросту не хватало мозгов понять, что её песенка спета. А прямо по курсу из темноты выплыл массивный силуэт старого моста. Блицкриг широко улыбнулась и прибавила ходу. Мотор катера недобро зарычал. Вертолёт ускорился, не желая отставать от беглянок. Но стоило катеру юркнуть под мост, как Блицкриг резко начала тормозить, одновременно закладывая в поворот. Впору было подумать, что сейчас беглянки перевернутся. Однако катер не только выровнялся на волнах, но даже развернулся. Блицкриг тут же вновь начала набирать скорость, направив его в тесный канал, шедший куда-то в промзону. В воздухе появился отчётливый удушливый аромат чего-то химического. Блицкриг закашлялась, но только прибавила ходу.
На горизонте появилась угроза. Блицкриг была на свободе.

0


Вы здесь » DC: ManUNkind­ » Завершённые эпизоды » Deadwater


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно