Сдать все тесты перед рождественскими каникулами — сделано. Купить подарки на Рождество — сделано. Помочь Брюсу в Готэме так, чтобы вечер всё-таки был преимущественно свободен — с натяжкой и со скрипом, но тоже сделано.
Грейсон приоделся в соответствующий случаю костюм. Нет — без маски и без плаща, даже без намёка на зелёные элементы одежды. Это был вовсе не костюм Робина. Вместо него Дик выбрал гражданскую одежду — самый обычный зимний прикид для шестнадцатилетнего парня, который собирается на свидание.
Ну… может быть, она и не считала это свиданием? В конце концов, у его девушки — в те редкие моменты, когда настроение почти позволяло признать подобный статус, — отношение менялось с завидной регулярностью. Поэтому "Мастеру Ричарду" оказалось довольно сложно объяснить Альфреду, куда именно он направляется, если не на свидание — в столь милое время года и в столь важный вечер.
- Мастер Ричард, - позволил себе дворецкий удовлетворить любопытство, - вы решили встретить Рождество с мисс Гордон?
- Ох, Альфред, - усмехнулся Дик, - все-то тебе интересно. С чего ты решил ?
- Помимо того, что сегодня её не было у нас, а значит, у неё планы, отличные от обороны Готэма плечом к плечу с Мастером Брюсом... - Альфред сделал короткую паузу, - вы в последнее время довольно тепло отзывались о мисс Гордон. Учитывая оба факта, я счёл это логичным умозаключением..
- Я отзывался тепло? - переспросил Дик, накидывая куртку и на секунду задумываясь, - Ну… возможно. Если ты и так всё знаешь, то в чём смысл вопроса?
- Не ради ответа, мастер Ричард. Ради вашего недоумения, - с лёгкой улыбкой ответил Альфред, - вы приготовили ей подарок?
Дик действительно посмотрел на дворецкого с неподдельным удивлением. Его юмор, пожалуй, был лучшим, что существовало в этом доме. Немного цинизма и сугубо английского подхода — именно то, что освещало мрачные коридоры Особняка Уэйнов прохладным, но всё же тёплым светом.
- Да, конечно, - Грейсон улыбнулся.
Альфред подошел ближе, поправляя воротник рубашки его рубашки.
- Не забывайте о галантности и… впрочем, полагаю, не мне читать вам нотации, мастер Ричард. Вы и так восхитительны. Весёлого вам Рождества.
- И тебе, Альфред. Присмотришь за Брюсом?
- А куда он денется без моего присмотра?
Спустя минуту юный кавалер оседлал своего чёрного жеребца и рванул в сторону города, который уже несколько часов как погрузился в привычную ему темноту.
Вряд ли существовало место на Земле, которое не выглядело бы красиво в Рождество. Готэм — вопреки всему — точно относился к этой категории. Зима была повсюду: снег лежал на крышах домов и дорогах, изо рта вырывался пар, а мелкие снежинки неторопливо опускались с мрачного, затянутого облаками неба. И пусть сегодня была не самая длинная ночь в году, именно в эту ночь, по легенде, родился Спаситель, умерший за грехи человечества. Было ли это так на самом деле и был ли его день рождения именно сегодня — разве это имело значение? Достаточно было того, что это был один из лучших праздников в году. Город сиял гирляндами и ёлочными украшениями. Люди в последние часы перед полуночью спешили по улицам, покупая подарки — родным, любимым, и, конечно же, детям. Повсюду раздавался звон бубенцов, в воздухе смешивались запахи марципана и корицы. На лицах прохожих читался праздник: улыбки, радость, нетерпеливое ожидание чуда. Влюблённые гуляли под руку, целовались прямо на морозе, словно доказывая, что холод им нипочём.
Дик подъехал на своем байке к перекрестку, где была назначена встреча. Наблюдая за улицей и людьми, проходившими мимо, он невольно вспоминал всех тех, кто снова и снова пытался разрушить эту идиллию. Совсем недавно ему вновь пришлось столкнуться с попыткой превратить Рождество в локальный ледниковый период. Виктор, мать его, Фриз. Джокер тоже наверняка замышлял какую-нибудь мерзость — нечто, что могло родиться лишь в его больном воображении. Неужели нельзя просто насладиться Рождеством, вместо того чтобы в который раз распевать: "Динь-динь-динь, Бэтмен - сгинь, Робин - провались / Джокер смел - влез на ель и унесся ввысь"?
Он мельком взглянул на часы — 21:07. Уперевшись руками в руль и подперев подбородок, Дик поудобнее закутался в куртку, ощущая, как подкрадывается холод, и продолжал ждать подружку, которая вот-вот должна была показаться на горизонте. Кроме мрачных мыслей, Грейсон фантазировал о том, какой она придёт и во что будет одета. Он привык видеть её в тёмном костюме героини — видел и другой, домашний, образ. Но вот так, в роли девушки на Рождество, — ещё никогда.
По большому счёту, это было их первое Рождество, которое они действительно планировали провести вместе. И, чёрт побери, как же Дик хотел, чтобы его никто не испортил. Он переживал прежде всего о её настроении — и только бы не разрушить его. Если с Брюсом ему удалось договориться, то за остальных он ручаться не мог. По крайней мере, не настолько, чтобы быть уверенным: когда стрелки часов ударят полночь, всё запомнится ей тёплым, милым и красивым. Именно так Дик хотел, чтобы время, проведённое с ним, осталось в памяти Барбары Гордон.

Сегодня он был, в кои-то веки, не Робином. Не функцией, которую нужно было выполнить. Почему только ему большую часть времени вбивали в голову что-то другое? Не всё, конечно. Альфред никогда не относился к нему так. И, пожалуй, лучшим, что в своё время сделал Бэтмен, было профинансировать формирование Титанов. Среди друзей Дик ощущал себя человеком, а не только героем. А ещё была…
И сегодня она даже не попыталась его вспугнуть. Да, ещё была Барбара Гордон — одетая в зелёный, под цвет глаз. И пока она приближалась с каждым шагом, он успел вспомнить и о ней самой. Упрямая, вредная девочка с характером, которая лучше всех всё знает. И ей было абсолютно всё равно на него — как на Робина. Весь этот букет её черт сыпался на голову Дика Грейсона, который не всегда понимал, в чём именно виноват. Но не это делало Барбару той, кем она была.
Она была смелой, умной не по годам, с большим чувством справедливости — именно оно и вывело её в этот необычный мир героев Готэма. И Ричард просто не мог пройти мимо неё на улицах города. Да и вообще… она была красивой. И если поначалу Грейсон не понимал, почему за ней не ходили толпами бойфренды, то время от времени юная Гордон сама напоминала ему о причинах.
- Вообще-то, - протянул он с напущенной серьёзностью, выпрямившись, - план был именно таким. Кататься и кататься, пока ты не пожалеешь, что не надела шарф. А потом я предложу горячий шоколад и героически спасу ситуацию.
А еще ей хотелось целовать Дика Грейсона, а не Робина. И видела в нём того, кого не видел Брюс.
Его взгляд скользнул вдоль её пальто, по волосам, по тому, как она держалась, — и на секунду завис. Не в костюме. Не в темноте. Просто здесь.
- Но, - Ричард слез со своего мотоцикла, - могу пересмотреть программу. Всё-таки у нас не ралли, а Рождество.
Юноша отошёл на шаг от байка и слегка наклонил голову, разглядывая её тем самым взглядом, который обычно появлялся в ответ на её "отличнические" провокации.
- Кстати, знаешь, - он кивнул в сторону улицы, где повсюду мерцали рождественские огоньки, - редкий случай. Готэм выглядит так, будто решил вести себя прилично. Я бы на его месте не злоупотреблял доверием.
Странное ощущение охватило Дика — он не мог оторвать взгляда от Барбары, в особенности от её причёски и милого личика. Казалось, если бы не его жёлто-зелёно-красный костюм, он бы чаще проводил вечера вот так и успевал замечать таких красавиц на улицах.
- Я, кажется, знаю одну знакомую, - сказал он не скрывая улыбки, - она тут спасает Готэм, раздавая тумаки бандитам. Думаю, если бы у неё была такая причёска и такая улыбка… она бы осталась без работы. Все бы сдались в ту же секунду, как только заметили её.
Он не скрывал улыбки:
- Шикарно выглядишь, Бабс. Готова встречать Рождество? Я заказал нам столик в "Monarch Room".
Ехать, впрочем, никуда не понадобилось — они уже были там, где нужно. Совсем неподалёку мерцали огоньки ресторана, где Дик забронировал место для них двоих на этот вечер.
Он развернулся к байку и снял с него небольшую коробку в праздничной упаковке.
- Чтобы на душе всегда было тепло, рыжик, - произнес Грейсон, протягивая ей плоскую упаковку, - особенно когда ветрено и морозно.
Вряд ли Барбара стала бы открывать подарок прямо сейчас. Возможно, ближе к концу вечера — когда стрелки часов ударят полночь. И, учитывая, что поверх у неё было лишь пальто, он попал почти в точку. Внутри она нашла бы тёплый бордовый шарф и рукавицы того же цвета — с небольшой позолотой в виде снежинок вдоль манжет.

Стоило девушке напомнить про героя, как Дик тут же фыркнул, но улыбка сама появилась на губах. Он и не попытался уклониться от её прикосновения — лишь чуть поддался её толчку и рассмеялся.
- Ладно-ладно, - он поднял руки в знак капитуляции, - если думаешь, что с Готэмом спорить опасно, то не буду.
"Очаровательная особа" и стоящая перед ним Барбара в одном лице заставили его на мгновение опустить взгляд, а затем снова посмотреть на неё — внимательнее и теплее.
- Ты уже такая, Бабс, - ответил он спокойно, без привычной шутливости, - просто не хочешь этого признавать.
Грейсон помялся на месте. И хоть упоминание об Альфреде могло бы его уколоть, он вместо этого машинально провёл рукой по волосам, будто проверяя, действительно ли они лежат как надо, и невольно наткнулся на влагу — в неё превратились осевшие на голову снежинки. Перечить означало бы признать, что Альфред всё-таки приводил его в порядок, а соглашаться — тоже так себе вариант. Поэтому юноша выбрал привычную шуточную форму:
- Он пытался, - ответил он, показательно вздыхая, - честно. Но кажется, некоторые вещи просто сильнее расчески.
Но куда больше его волновало, как Барбара примет подарок. Дик затаил дыхание — не от напряжения, а от приятного волнения и тихого трепета. И ещё больше удивился, получив от неё ответный подарок. На его лице проступил лёгкий румянец смущения, и юноша тут же выдал:
- Ты не обязана была... - начал он, но запнулся, - спасибо большое, дорогая.
Ричард убрал коробочку в карман брюк и сделал полшага навстречу Барбаре, мягко приобняв её и поцеловав в щёку. Ему не терпелось открыть подарок, но он был уверен, что сможет дождаться полуночи — так же, как и она.
Подхватив девушку под руку, он двинулся вместе с ней в сторону ресторана. Чуть прижав её локоть к себе, Дик приоткрыл дверь перед ней.
- Прошу, мисс Гордон, - пропустил он Барбару вперед, - обещаю сегодня без подвигов. По крайней мере - до десерта.
Оставив позади заснеженный Готэм под иллюминацией фонарей, они ступили внутрь. Monarch Room оказался именно таким, каким его легко было представить ещё снаружи — сдержанным и тёплым, словно укрытым от городского холода карманом спокойствия посреди Готэма.
Внутри было светло, но не ярко: мягкое, желтоватое освещение настенных бра и ламп с тканевыми абажурами ложилось на тёмное дерево панелей и пола. Потолки — высокие, с едва заметной лепниной — напоминали о временах, когда здания возводили не спеша, с расчётом на десятилетия, а не на быструю смену вывесок. В воздухе смешивались запахи свежего хлеба, пряностей и горячих напитков — корицы, мускатного ореха, кофе.
Рождественские украшения были сдержанными: небольшие еловые венки, золотистые ленты, несколько гирлянд с тёплым светом. Никакой избыточной мишуры — всё выглядело так, будто кто-то сознательно следил за тем, чтобы праздничность не превратилась в показуху. В одном из углов тихо играл джазовый кавер на рождественскую мелодию — достаточно ненавязчивый, чтобы не мешать разговорам.
Посетителей было немного. Пары, семьи, несколько пожилых гостей в аккуратных праздничных костюмах. Никто не спешил — казалось, здесь вечер сам по себе замедлял время.
Их столик оказался у окна. За стеклом медленно падал снег, а свет уличных фонарей расплывался мягкими белыми пятнами. Небольшой, уютный стол с белой скатертью и свечой в стеклянном подсвечнике — пламя слегка дрожало каждый раз, когда мимо проходил кто-то из персонала.
Сняв с Барбары пальто и повесив его на вешалку рядом со столиком, Дик пододвинул для неё кресло и вскоре устроился напротив.
- Думаю, на меньшее твои старания точно не заслуживают. Терпеть такого парня, как я, — тоже тот ещё подарочек. Так что надо держать уровень, правда?
Официант появился почти сразу, вежливо кивнув, словно узнав бронь, и протянул меню. На первой странице, мелким шрифтом, значилась дата: 24 декабря.
Здесь было удивительно легко забыть, кем ты являешься за пределами этих стен. Легко представить, что в этот вечер существуют только ужин, тёплый свет и человек напротив.

Устроившись напротив и на мгновение отложив меню в сторону, он позволил себе просто посмотреть на Барбару — не украдкой, не спешно, а открыто. Так, как редко получалось за пределами этих стен. Без масок, без сигналов тревоги, без необходимости держать дистанцию.
Это ощущалось почти непривычно. Словно он всё ещё ждал, что в любой момент что-то щёлкнет — внутри или снаружи, напоминая, что расслабляться нельзя. Но ничего не происходило. Мир не рушился. Готэм молчал. И, пожалуй, именно это делало момент особенно ценным.
- Договорились, - тихо отозвался он, уголки губ дрогнули в улыбке, - Я терпеливый. Иногда.
Её слова про громкие обещания вызвали у него короткий смешок.
- Эй, - возразил он, - это был план. Необязательно правильный, но продуманный. В каком-то смысле. Но чтобы показать всю серьезность намерений...
Грейсон достал из кармана телефон, на котором успел заметить время: 21:14. Мгновение сомнения всё же было. Чисто рефлекторное. Привычка. Но он деактивировал телефон полностью, а затем, не спеша, достал и кнопку тревоги Юных Титанов — и её тоже отключил. Всё это он сделал демонстративно, не потому что хотел произвести впечатление, а потому что сам нуждался в этом жесте. В подтверждении, что хотя бы сегодня, хотя бы несколько часов, он может позволить себе быть здесь - и только здесь.
Он снова взял меню, пролистал пару страниц, но довольно быстро понял, что читает невнимательно. Буквы складывались в слова, но смысл ускользал. Мысли всё равно возвращались к ней - к тому, как она устроилась, как сложила ладони, как смотрела вокруг с этим внимательным, чуть изучающим выражением. Ему вдруг пришло в голову, что именно такие моменты потом вспоминаются особенно отчётливо. Не погони, не удары, не победы - а вот это. Столик у окна. Тёплый свет. Она напротив.
Когда она переспросила его слова и поддела насчёт "самого обаятельного", Дик приподнял брови с преувеличенной серьёзностью.
- Ну а как иначе? - пожал он плечами, - Если в это не верить, то придётся признать, что я просто невыносим. А это уже опасно для самооценки.
Он усмехнулся, но без привычного напора — скорее, признавая её правоту, чем споря. Поймав её взгляд, Дик на секунду замер. Это был тот редкий случай, когда шутка легко могла остаться шуткой... но он всё же решил сказать честно.
- Что? - повторил он за ней, чуть наклонив голову. — Смотрю?
Он задумался, подбирая слова. Не потому что не знал, что чувствует, а потому что редко позволял себе формулировать это вслух. Особенно - без самоиронии и защиты.
- Потому что редко удаётся вот так. Просто сидеть напротив тебя. Не спешить. Не оглядываться. И... — он чуть понизил голос, - ты сегодня выглядишь так, что трудно делать вид, будто это ничего не значит.
Пауза вышла короткой, но тёплой. Дик первым отвёл взгляд, снова открывая меню — скорее из привычки, чем из необходимости.
- Ладно, - добавил он уже легче, - давай спасать вечер от голода. Ты уже выбрала, или мне стоит угадать и рискнуть?

Дик хмыкнул, услышав её слова про "серьёзные намерения", и на секунду отвёл взгляд - скорее по привычке, чем из-за смущения.
- Знаю, - признался он без особого сопротивления, - Звучит подозрительно. Я бы и сам не поверил, если бы услышал это от себя со стороны.
Он заметил, как она ёрзает, как меняется её выражение лица, и без труда понял, в какую сторону у неё уехали мысли. Барбара всегда думала наперёд — иногда слишком далеко. Он знал это о ней не понаслышке.
- Если что-то случится, - добавил он уже тише, - нас найдут. Готэм в этом плане настойчивый... Но я правда хотел, чтобы сегодня это не понадобилось.
Её реакция — румянец, сбившаяся уверенность, попытка быстро взять себя в руки — задела его сильнее, чем любые слова. Он не стал улыбаться шире, не стал подкалывать. Просто смотрел. И позволил себе быть честным.
Когда она заговорила про отца, Дик сначала приподнял брови, а потом не удержался и рассмеялся — тихо, без насмешки.
- Электрошокер? - переспросил он, - Ладно. Это... справедливо. Небось ещё и показывал, как им пользоваться, да?
Он сделал вид, что задумался.
- Скажи ему, что я веду себя прилично. Сегодня — особенно..
Упоминание Брюса он пропустил мимо, лишь коротко повёл плечом, будто признавая, что репутация - штука упрямая.
- Знаешь, - продолжил он уже спокойнее, - если твой отец мне не доверяет, значит, он просто хорошо тебя знает. И это, вообще-то, комплимент.
Её последние слова заставили его замереть на секунду дольше обычного. "Птичка". Он усмехнулся — не хищно, не вызывающе, а почти тепло.
- Осторожнее с такими предложениями, - заметил он, наклоняясь чуть ближе, - Я могу решить, что это вызов.
Дик ещё раз пробежался глазами по меню, в этот раз внимательнее, и, тихо выдохнув, словно окончательно определился, кивнул сам себе.
- Ладно, - сказал он, а затем посмотрел на Барбару, - без фокусов.
Когда официант подошёл к юной парочке, Грейсон не стал тянуть время:
- Нам, пожалуйста, - начал он, - тыквенный крем-суп со сливками и гренками. Два.
На мгновение он кинул взгляд в сторону Барбары, словно проверяя, не против ли она, и продолжил:
- А на горячее — пасту с курицей и грибами в сливочном соусе для мисс. И... - он слегка улыбнулся, - лосось на гриле с овощами. Для меня.
Протянув оба меню официанту, он вспомнил о напитках и, прежде чем тот успел задать заветный вопрос, опередил его:
- И два горячих шоколада. Не слишком сладких.
Официант кивнул и исчез так же тихо, как и появился. А Дик чуть откинулся на спинку стула и снова перевёл всё внимание на Барбару.
- Если что, - сказал он с едва заметной улыбкой, - я готов взять на себя ответственность за пасту. Но что-то мне подсказывает, что тебе понравится... И да. Десерт выберешь сама. Какой захочешь.

Дик усмехнулся на её слова про комиссара и стрельбу - не потому что не верил, а потому что прекрасно знал: Барбара вполне способна подкрепить гордость делом. Ему так и хотелось сейчас ляпнуть, что именно этого навыка им порой не хватало в стычках с преступниками и что она зря прячет его в рукаве, не пользуясь. Но вечер портить отсылками к Робину и Бэтгёрл он не хотел.
- Я и не сомневался, - отозвался он легко, - с такой биографией у тебя больше аргументов, чем у половины тех, кого я знаю.
В зале тихо играла джазовая рождественская музыка, создавая мягкую атмосферу. В центре даже нашлось несколько пар, которые танцевали, передавая эстафету другим. Ричард отметил про себя, что обязательно пригласит Барбару на танец — когда будет подходящий момент и правильная мелодия. А пока он лишь тихо фыркнул при упоминании имбирных пряников и покачал головой.
- Значит, вечер официально санкционирован, - заключил он, - это многое меняет.
Её взгляд — внимательный, с хитринкой — он заметил сразу. Не отвёл глаз. И не собирался первым "сдавать позицию". Эта негласная партия была им знакома, почти уютна, как старая привычка. Забавнее всего было то, что он не понимал, как ей самой не надоедает эта игра. Впрочем, ему-то что? Здесь вряд ли можно было по-настоящему проиграть. Признаться честно, если бы не характер Барбары и её аргументы, вокруг неё давно крутилась бы толпа кавалеров. Но большинство предпочитало держаться на безопасном расстоянии - за пределами условного пушечного выстрела. А серьёзный отец, который вряд ли одобрил бы кого угодно рядом с дочерью, лишь усугублял ситуацию.
Когда она заговорила о странности, Дик задумался по-настоящему. Не ответил сразу. Он откинулся на спинку стула, сложив руки, и посмотрел куда-то мимо неё - не уходя от разговора, а подбирая слова.
- Странным? - переспросил он.
Юная Гордон не уточнила, что именно имела в виду. То, что они пользовались моментом, чтобы просто побыть людьми? Это пришло в голову первым. Но были и другие варианты. Странно - ужинать в ресторане отеля неподалёку от преступной аллеи? Или то, что между ними наконец разрешался какой-то давний внутренний конфликт, перерастая во что-то по-настоящему хорошее, тёплое и светлое? Скорее всего, она имела в виду первое - тему, которую они ещё не успели проговорить, но которая настойчиво просилась наружу.
- Кажется, — начал он наконец, — именно поэтому и кажется странным.
Ричард снова перевел взгляд на девушку, уже спокойнее и без наигранности.
- Мы привыкли, что всё происходит быстро. Громко. С последствиями. А тут... — он слегка кивнул в сторону зала, — тёплый свет, нормальная еда и никто не ждёт, что через пять минут придётся бежать.
Такое случалось редко. Да, у Брюса бывали светские вечера — часто. Но там всё ощущалось иначе. Возможно, просто раньше ему не приходилось так тесно общаться с Барбарой в подобных местах. А возможно, дело было в самом формате. До сих пор такие приёмы казались показухой, где, как и его приёмному отцу, приходилось играть роль, не имеющую ничего общего с реальностью. Это утомляло.
У него была и своя команда — Титаны. Но до подобной торжественности там тоже не доходило. Их вечера — это пицца, газировка, смех и внутренние шутки. Всё проще, приземленнее. Их даже сложно было представить здесь сейчас.
- Для меня это непривычно. Но не плохо. Скорее... — он задумался, чуть пожав плечами, - как будто смотришь на жизнь под другим углом. Тем, который обычно всё время откладываешь.
Он улыбнулся краешком губ - тихо, почти себе.
- И если честно, - добавил он уже мягче, - мне нравится, что сегодня мы можем позволить себе быть именно такими. Обычными. Хоть ненадолго.
В этот момент им принесли два фужера с горячим шоколадом и соломинками. Дик коротко глянул на официанта и сказал негромкое "спасибо". Сделав небольшую паузу, он наклонился чуть ближе к Барбаре.
- А тебе? - спросил он негромко, - Это "странно" больше пугает или... наоборот?

Такой вечер и то, как он плавно разворачивался — спокойно, без спешки и привычных погонь, драк и мотаний по городу, — действительно ему нравились. В первую очередь потому, что Дику этого не хватало. И ему было приятно осознавать, что он может разделить это ощущение с Барбарой.
- Иногда, - Грейсон не стал уточнять, что порой она принимала его оптимизм за легкомысленность, - но я не против, если ты будешь говорить об этом чаще.
Юноша улыбнулся, сделав глоток горячего шоколада. Его взгляд на мгновение задержался на том, как девушка обхватила стакан руками, грея пальцы.
- Может, это и звучит грустно, — продолжил он, — но я просто не мог позволить себе впасть в уныние. Это было бы уже слишком. Знаешь, жизнь не такая уж сладкая штука. А с серьёзным Брюсом Уэйном... — он коротко усмехнулся, — слаще точно не становится.
Юноша чуть пожал плечами.
- Так что я не думаю, что окружение должно определять меня. Иногда приходится быть собой — вопреки обстоятельствам и людям, - Дик на секунду замолчал, будто только сейчас осознал, насколько серьёзно это прозвучало, - У-у-ух... вот это я выдал, да?
Грейсон больше не отводил взгляда от Гордон, лишь цепляясь за мелочи: сначала за то, как она держала стакан, потом — за уголки её губ, которые расплывались в улыбке. Он хотел сказать что-нибудь ещё, какой-нибудь комплимент, но ждал момент — тот самый, когда можно будет переступить через её смущение, не спугнув.
Когда она сделала глоток, он не стал уточнять, как именно мог её "доставать". Хотелось сказать, что сегодня это точно не входило в его планы — особенно сегодня. Вместо этого он промолчал, не желая задеть ту хрупкую, почти фарфоровую картинку, которую она сейчас собой представляла.
Подперев подбородок рукой, Дик откровенно любовался рыжеволосой красавицей напротив. И если кого-то её прямота могла бы поставить в тупик, то сейчас он не видел смысла отступать. Напротив — собравшись, он перешёл в ответную атаку. В конце концов, нападение — лучшая защита.
- Прости, я... - Грейсон покачал головой, хитро улыбаясь, - не расслышал. У меня сложилось впечатление, что ты так постаралась сразить меня своей красотой, улыбкой и этим упрямым взглядом, что я вообще забыл обо всём на свете...
Как раз в этот момент официант принёс тарелки с крем-супом. Это дало Дику возможность сделать паузу, дождаться, пока их оставят, и уже после спокойно продолжить:
- Честно? - он посмотрел на неё прямо, - Я, кажется, с первого момента нашей встречи пытался произвести на тебя впечатление. То так, то эдак. Но всё моё обаяние на тебя почему-то не работало, - а затем усмехнулся, - пришлось сменить подход.
Ричард наклонился вперёд и осторожно коснулся её ладоней, накрывая их своей рукой и заглядывая в зелёные глаза.
- Но сегодня я хочу просто провести этот вечер с тобой. Без экшена и опасностей. Просто с Барбарой Гордон — умной, красивой и такой сложной, что иногда к тебе невозможно подобрать ключ, - Грейсон чуть сжал её пальцы, - И, знаешь, каждая твоя улыбка и эти розовые щёки стоят всех усилий. Поэтому я подумал, что нет никого другого, с кем я хотел бы встретить Рождество.
Сердце в груди забилось сильнее. И пусть они уже говорили друг другу важные слова, он всё равно ступал по этой почве осторожно — каждый такой момент отзывался в нём тёплым, почти болезненным трепетом.
- Кажется, ты ещё не согрелась, — мягко заметил он, - cамое время налетать на суп. Приятного аппетита, Бабс.
Он почувствовал, что её пальцы всё ещё холодны, и, не удержавшись, привстал, осторожно поднёс её руку к губам, легко поцеловал и лишь после этого сел обратно.

Внимательно слушая Барбару, Дик пытался вспомнить, откуда она могла услышать эту версию о северном сиянии. Но на ум не приходил ни один фильм или ситком. А ему так хотелось блеснуть и сказать, что он тоже что-то об этом слышал. В итоге ему оставалось лишь внимать её словам и подытожить: "Интересная теория..."
Впрочем, успехов за сегодняшний вечер у него и так хватало — судя по тому, как Барбара смущалась от его слов и прикосновений. Так что поводов вешать нос не было.
- Ох, даже не напоминай об этом маньяке, - шепотом отозвался он с усмешкой, - Из-за него иногда приходится так париться и устраивать что-то вроде тройного сальто в окружении ловушек. И если бы хоть что-то из этого потом доставляло столько же удовольствия, сколько приударивать за тобой...
Нигма умудрялся устраивать не только интеллектуальные испытания, но и настоящие гонки по городу в поисках своих фигурок со знаками вопроса. И, если честно, Грейсон до сих пор не был уверен, что из этого хуже.
Они приступили к трапезе, и Барбара накинулась на суп с таким энтузиазмом, что Дик невольно удивился. Главное — ей понравилось первое блюдо. Значит, первый уровень он всё-таки прошёл.
- Ух, приятного аппетита, Бабс! - задорно сказал Ричард, стараясь не отставать от своей девушки.
Вообще-то, Дик нечасто бывал в подобных заведениях и не считал себя знатоком местной кухни. В основном его баловал Альфред — да и то дома, — а в остальное время приходилось довольствоваться фастфудом. У Титанов и вовсе классикой была пицца с кучей вредностей. Так что сегодняшний ужин вполне можно было записать в список достижений.
- Главное, что пришлось по вкусу тебе, рыжик, - произнес Дик, промокнув губы салфеткой.
Следом принесли пасту с курицей и грибами, лосося с овощами, а также обновили горячий шоколад.
- Так... давай сделаем небольшую паузу, - сказал Дик, отложив салфетку и взяв стакан, - Я хочу сказать пару слов.
- Бабс, я правда рад, что могу провести этот вечер с тобой и встретить Рождество именно так. И надеюсь, что мы сможем сохранить эту традицию и дальше, - он слегка улыбнулся, - Я хочу, чтобы ты всегда двигалась к своей цели. И не слушала тех, кто скажет, что ты не можешь или что это невозможно. Ты удивительная — упрямая, целеустремлённая, тебя трудно остановить. А ещё ты невероятно красивая. Так что продолжай в том же духе. Я верю в тебя. И в следующем году, и всегда. За тебя.
Он поднял стакан, и они легко чокнулись горячим шоколадом.
Будущее казалось туманным. Дик редко задумывался о том, чем будет заниматься помимо геройской жизни. Возвращение в цирк вряд ли было вариантом, но и стоять на месте — точно нет.
Отпив пару глотков, Ричард неторопливо взялся за нож и вилку, чтобы перейти к заказанному себе лососю. Он кивнул в сторону её тарелки - второй уровень как раз начинался.
- Надеюсь тебе понравится. Выглядит аппетитно.
Он не спешил предлагать помощь с вилкой - не знал, умеет ли Барбара накручивать спагетти. Но всё равно следил за ней краем глаза, готовый вмешаться, если понадобится. Она ведь должна знать всё. И это тоже. А если вдруг нет - разве плохо быть тем, кто окажется рядом и подставит плечо?

Не было удивительным, что Барбара ловила на себе особенно пристальный взгляд Дика, который, в свою очередь, мог даже немного напрягать. И уж ради приличия, да и по просьбе мисс Гордон, юноша слегка "отступил", сосредоточившись на своей тарелке.
Ричард наконец немного отвлёкся от девушки, окинув взглядом людей за соседними столиками. Кто-то вставал и куда-то уходил, кто-то лишь отходил в уборную. Преимущественно все были взрослыми - заметно старше зажигательной парочки Дика и Бабс. Казалось, что именно они здесь были самыми-самыми молодыми.
Гирлянды и ёлочные игрушки поблёскивали вдоль и поперёк интерьера, который сам по себе был весьма уютным. В какой-то момент Грейсон перевёл взгляд на большие часы, свисавшие на стене неподалёку от них...
Внимание парня вновь привлекла Барбара, изъявившая желание произнести свой тост — в этот раз за него. То, что секунду назад он счёл странным, теперь ушло далеко на задний план: в его руке уже был стакан, а всё внимание было настроено на слова красавицы, сидящей напротив.
- Спасибо, Бабс. Мне очень приятно, - сказал он, чокнувшись с ней, - постараюсь не сбавлять шкалу оптимизма.
Он сделал ещё пару глотков, прежде чем вновь вернуться к ужину. Его следующие слова должны были быть уже не о ней и не о нём, а о них обоих — но для этого нужно было немного сменить обстановку.
В голове у Грейсона роилось множество мыслей. Он переживал о том, что ждёт его впереди и, как следствие, их обоих. Совсем скоро ему предстояло поступать в колледж. И, вероятно, в этом действительно был смысл — пусть это и было в большей степени идеей Брюса. Легкомысленное отношение Дика к собственному будущему не слишком радовало Уэйна, поэтому тот решил взять всё в свои руки и выбрать, куда его подопечному следует поступать. И, с определённой точки зрения, это даже подбешивало.
Но прежде чем Дик успел перейти к следующей стадии их "программы", погода внесла свои коррективы, заставив сначала Барбару, а затем и его самого обратить внимание на зрелище за окном — снаружи начинался обильный снегопад.
- Вау! - подхватил её волну Ричард, обернувшись в сторону окна, у которого они сидели, - надеюсь это естественное явление, а не проделки...
Парень собирался закончить мысль словами "Мистера Фриза", но вовремя осёкся, решив не привлекать лишнего внимания и не тащить в такой удачный вечер этого депрессивного учёного. Да и, пожалуй, это действительно был обычный снегопад - Фриз предпочитал покрывать всё толстой коркой льда, а не просто осыпать Готэм красивыми снежинками.
- Вот это, конечно, подарочек на сочельник, - кивнул Дик, - кто-то явно позаботился о том, чтобы обновить нас уже немного наперёд и восстановить баланс, да?
Грейсон не торопился предлагать ей выйти наружу прямо сейчас, хотя такая мысль мелькнула у него в голове. Он планировал придерживаться своей "программы", а если снегопад и правда был серьёзным, то они ещё успеют и в снежки поиграть, и снеговика слепить. Или придумать что-нибудь ещё…
Промокнув губы салфеткой и отложив её на стол, Грейсон привстал с кресла и подошёл к Барбаре сбоку, протягивая руку элегантным жестом.
- Думаю, сейчас самое время пригласить миледи на танец. Мисс Барбара Гордон, могу ли я украсть у вас эти три минуты?
На фоне в ресторане доигрывала спокойная композиция "Snowy White Snow and Jingle Bells", не предвещавшая какого-то особого танца или медленного номера. Однако Грейсон явно подготовился: администратор у входа уже ждал сигнала от молодого гостя, чтобы включить заказанную аудиодорожку.

Ощутив лёгкое прикосновение её руки, Дик подтянул Барбару к себе, улыбнувшись. Главное — она согласилась. Не всё же время им сидеть и бока набивать, в конце концов.
- Для начала - да, - ответил Грейсон, подмигнув, - всё остальное уже не по плану. Остался только десерт, который ты сказала, что сможешь организовать сама.
Они вышли на площадку, и по пути туда, не отпуская кисть руки Барбары, Дик кивнул администратору, который переключил музыку на заказанную. Пока длилась короткая пауза смены трека, юноша спокойно приобнял девушку за талию, продолжая держать её ладонь.
Это был не первый их танец - Грейсон хорошо знал, каково это стоять с ней в паре. Не только в патруле, не только в Бэтпещере перед выездом, не только спина к спине среди банд Готэма, но и вот так - близко, лицом к лицу. Однако это был первый танец, который они выбрали осознанно, ради самого момента, а не ради галочки или формальности, которую требовалось соблюсти.
Сейчас всё ощущалось иначе - более трепетно. Дик действительно вкладывался в происходящее и честно старался произвести наилучшее впечатление. Вечер складывался удачно, и, по большому счёту, его программа была почти выполнена. Всё остальное он оставлял на волю случая и простую прогулку, которая вполне могла состояться под снегом. Правда, тогда ему точно пришлось бы попросить Барбару открыть его подарок - как раз кстати. Но всё это потом, времени у них ещё было достаточно.
- Скажем так, - он усмехнулся, - сегодня без условий и без побед. Просто музыка. А всё остальное... пусть подождёт до утра.
Зал наполнился звуками виолончели — медленными, спокойными. В сопровождении скрипок музыка напоминала классическую композицию "Nessun dorma". Под ровный ритм Грейсон повёл Барбару в танце, двигаясь уверенно, почти в лёгком вальсе. Ничего принципиально нового в этом для него не было - в своё время с ним основательно поработали и Брюс, и Альфред. Но внутри всё пылало так сильно, что предупреждение Барбары о том, что её платье вот-вот загорится от его взгляда, вдруг перестало казаться шуткой.
Он говорил так, будто и сам понимал, что звучит почти как герой оперы - и не был против. Вопрос был не в соревновании и не в победе, а в том, чтобы прожить этот момент и позволить ответу прийти естественно, без давления. По сути, сейчас было достаточно просто пережить эту ночь и дожить до утра.
Музыка вела их неспешно, без резких акцентов и требований. Дик двигался осторожно, но уверенно, позволяя ритму задавать темп, а не собственному желанию спешить. Его ладонь лежала на её спине ровно там, где нужно - не выше, не ниже, с той самой дистанцией, в которой было уважение, но уже не холод.
Он чувствовал, как Барбара подстраивается под него почти незаметно - не потому что он вёл, а потому что ей это было естественно. В её движениях не было суеты: плавный шаг, мягкий поворот корпуса, уверенность, которая не требовала демонстрации. Балетная выучка читалась не как техника, а как спокойствие - будто тело знало, что делать, даже если разум всё ещё держал оборону.
Дик поймал себя на мысли, что почти не думает о следующем шаге. Всё происходило само собой. Он позволил себе чуть замедлиться, сократив расстояние между ними ровно настолько, чтобы почувствовать её дыхание, тепло, едва заметное напряжение в плечах, которое постепенно отпускало.
Вокруг них зал будто стал тише. Разговоры за столиками превратились в фоновый шум, огни гирлянд - в мягкие размытые пятна. Для Дика существовало только это движение, этот такт, и девушка напротив, смотрящая не как напарник, не как союзник, а просто — как Барбара.
Ему хотелось сказать что-то ещё. Какую-нибудь фразу, которая звучала бы уместно и красиво. Но он не стал. Сейчас слова только мешали. Он лишь чуть сильнее сжал её ладонь в ответ на очередной поворот, словно подтверждая: я здесь. И этого было достаточно.
В груди странно и непривычно щемило — не тревогой, не страхом, а чем-то очень тёплым и хрупким. Дик вдруг понял, что именно такие моменты он обычно и пропускал, откладывая их "на потом", на более спокойное время, которого никогда не наступало.
Музыка продолжала нарастать медленно, обещая что-то дальше — не сейчас, но скоро. А пока он позволил себе просто быть в этом танце, в этом движении, в этом мгновении, которое не хотелось ни ускорять, ни делить на части.

Музыка ложилась мягко, без резких переходов, и Дик позволил ей вести их дальше. Он не спешил — ни шагом, ни мыслью. Танец выходил удивительно простым: плавное движение, короткий поворот, снова близость. Его ладонь уверенно держала её у талии — ровно настолько, чтобы чувствовать тепло и не нарушать границу, которую Барбара сама задавала.
Барбара двигалась легко. Не показательно, не нарочито — так, будто тело само знало, как правильно. Когда Гордон шагнула назад и развернулась в его поддержке, Дик поймал её без усилия, словно это было чем-то само собой разумеющимся. И в этот момент Ричард вновь ощутил, насколько с ней всё складывается естественно — без необходимости что-то доказывать или контролировать.
Грейсон смотрел на неё не как на напарницу и не как на ту самую девчонку, с которой они бесконечно спорили. Просто как на девушку, с которой сейчас совпадал ритм и каждый удар его сердца. И от этого внутри становилось странно спокойно — редкое, почти забытое ощущение.
Дик позволил себе чуть замедлиться, сокращая расстояние между ними до минимума, в котором ещё оставалось пространство для дыхания. Музыка словно растворяла всё лишнее: шум зала, свет гирлянд... даже время. Оставались только движение и ощущение её рядом — живое, настоящее.
В груди теплилось тихое волнение — не острое и не тревожное. Скорее осознание того, что именно такие мгновения он обычно пропускал, считая их чем-то второстепенным. А зря.
Юноша чуть склонил голову, приблизившись ровно настолько, чтобы его голос не потерялся в музыке.
— Тогда, пожалуй, стоит воспользоваться моментом, — улыбнулся он, — пока вечер ещё на нашей стороне.
Слова прозвучали легко, почти игриво, но в них не было фальши. Скорее — спокойная уверенность в том, что сейчас им действительно ничего не мешает. Его ладонь мягко сместилась, направляя Барбару в следующий поворот, и музыка начала набирать плотность, будто подхватывая это решение и ведя их дальше. Дик подстроился под ритм интуитивно, позволяя движению стать чуть смелее, чуть увереннее — ровно настолько, чтобы вечер и правда оставался на их стороне.
Шаг — ещё один. Плавный разворот. Музыка становилась глубже, плотнее, словно каждый звук ложился прямо под рёбра и отзывался там тихим, уверенным пульсом. Дик подстроился под этот напор, ведя чуть увереннее, но всё так же бережно, позволяя танцу дышать и не ломая того хрупкого равновесия, которое возникло между ними.
В какой-то момент зал снова напомнил о себе — свет, тени, движение где-то на фоне. Но это уже не имело значения. Всё внимание Дика было сосредоточено здесь: в том, как Барбара рядом, как легко она откликается на ритм, как их шаги совпадают так, будто так и должно быть.
К финальным аккордам он замедлился, почти останавливая движение, оставляя лишь лёгкое покачивание — ровно столько, чтобы музыка могла завершить фразу сама. Когда последние ноты повисли в воздухе, Дик не сразу отпустил её, удерживая ближе, чем того требовал танец.
Грейсон посмотрел на свою возлюбленную — спокойно, без спешки, позволяя тишине между ними сказать больше любых слов. Его ладонь осталась на её талии, другая — всё так же удерживала её руку, и в этом мгновении не было ни сомнений, ни необходимости что-то объяснять.
Дик чуть наклонился вперёд, сокращая расстояние медленно, давая ей возможность отступить... или сделать шаг навстречу. Когда их губы встретились, поцелуй вышел мягким и уверенным — не требующим доказательств, не обещающим лишнего. Просто правильным. Таким, который случается не потому, что "нужно", а потому что иначе уже невозможно.
Музыка стихла окончательно. И в наступившей тишине Дик всё ещё держал её рядом, не спеша отпускать — словно мир снаружи подождёт ещё пару секунд. Он выдохнул тихо, почти улыбаясь, и на мгновение прижался лбом к её лбу, позволяя этому ощущению остаться таким, какое оно есть — тёплым, настоящим, без слов и объяснений.

Как жаль, что такие прекрасные моменты длились лишь миг. Да, многое зависело от восприятия этих мгновений, но всё равно их было куда меньше, чем всего прочего. Зато насколько приятно было ощущать её объятия — они позволили и Дику обнять Барбару уже обеими руками и подойти ещё на полшага ближе, вплотную.
Аплодисменты на фоне казались какими-то приглушёнными, будто в ушах на мгновение зазвенело. Всё было настолько доведено до идеала, что о лучшем и мечтать было бы лишним. Грейсона мало волновали эти овации — он был сосредоточен лишь на девушке, которая отвечала на его поцелуй.
Всё отходило на дальний план, куда-то за «кулисы», настолько, что юноша вовсе забыл о публике, о ресторане и обо всех деталях, которые их окружали. Это был их сказочный момент, которым они смогли поделиться вместе в канун Рождества.
Но уже через секунду рыжеволосая девушка отстранилась, и её юный кавалер оказался рядом с ней перед "зрителями" их танца и поцелуя. Кивнув им вместо поклона и улыбнувшись, Грейсон не нашёл ничего лучше, чем слегка помахать рукой, но уже в следующий миг Гордон потянула Дика к их столику, где они устроились теперь уже рядом, на диване.
- Тогда я рад, что сегодня решил вспомнить всё, чему меня учили, - он усмехнулся, чуть склонившись ближе. - Рождество всё-таки. Было бы странно не попробовать сотворить маленькое чудо.
Ричард обнял Барбару через плечо, закинув руку за её спину. В поле зрения всё ещё попадал заснеженный город за окном, но теперь он был лишь фоном. Основная часть его «шоу» подошла к концу, и Дик наконец позволил себе расслабиться, плывя по течению. Можно было считать, что хорошее продолжение вечера он себе уже обеспечил.
Дик на мгновение оглянул зал, будто проверяя, вернулся ли мир на своё место, а затем снова посмотрел на Барбару.
- Ну что ж, - усмехнулся он, уже тише и спокойнее, - думаю, официальную часть вечера можно считать закрытой.
Он слегка наклонился ближе, понизив голос:
- А дальше пусть будет просто... хорошо. Без планов. Без ролей. Как получится.
Ричард откинулся на спинку диванчика, позволяя плечу коснуться её плеча, и мягко провёл пальцами по одному из локонов Барбары, ловя каждую реакцию.
- И, кажется, нам ещё рано расходиться, - добавил он с лёгкой улыбкой, словно предлагая продолжение маленькой рождественской сказки.

- Если честно, - Дик усмехнулся, - то Альфред бы сейчас сказал, что я всё сделал неправильно. Слишком много импровизации и слишком мало чёткого плана.
Надо было себя же немного покритиковать, чтобы Барбара не считала, что он совсем уж был зазнавшийся. Хотя на самом деле да, был. Но подыграть мог. Грейсон чуть склонил голову набок, глядя на девушку внимательнее:
- Но, кажется, в этот раз это сработало.
Действительно все сработало, если Барбара уже не скрывала даже того, что он приятно удивил её. Так что Ричард мог гордиться собой, потому что получить похвалу от дочери комиссара Гордона было не простой задачей и наверняка её заслуживали только самые достойные, к числу которых его только что отнесли.
Он принял решение поскромничать и украдкой кивнул в ответ на её признание. Не стал бить себя в грудь и со свистом плясать, как он сделал бы ранее. Он был немного сдержаннее обычного, чтобы уж совсем удержать за собой этот статус удивляющего парня.
Ему хотелось сказать, что он вообще думал, что они достаточно хорошо себя "вели" в этом году, чтобы Брюс был обязан им хотя бы оплатить этот скромный ужин. Но лишний раз вспоминать об их геройских похождениях он тоже не стал. И поэтому уже немного наигранно Грейсон сделал серьезное лицо, поддакивая:
- Да, думаю мы должны быть... скромнее и... не наглеть, да? Как подобает настоящим джентльмену и леди.
Уже через миг на его лице снова появилась легкая улыбка. Он не стал перечить Барбаре, и постарался немного побаловаться.
А дальше юноша хотел ответить, что ролью он делал отсылку к опере, но не успел, так как Барбара уже предложила ему иную роль. Поэтому он лишь пожал плечами, улыбаясь от её толчка, а насчет полицейской работы он задумался. Он не говорил об этом ранее с Барбарой - не доводилось в таком возрасте еще успеть обсудить планы на будущее. Видимо, она равняла полицейских по образцу своего отца. Да, пожалуй, это было единственно возможным объяснением. И это означало очередной комплимент Грейсону, если она считала, что он мог бы справиться с такой ролью. С другой стороны, Дик не думал в принципе о будущем настолько серьезно. Через несколько месяцев ему предстоит поступать в колледж - по крайней мере, так решил Брюс. И хоть эта идея не особо нравилась Грейсону, он не особо знал, чем ему заниматься после завершения старшей школы.
Смог ли он быть полицейским? Дик успел застать Брюса еще в те годы, когда полиция Готэма была в плачевном состоянии и Джим Гордон только-только начинал приводить все в порядок. И то, что слышал он от Альфреда, то еще ранее Джим и вовсе не имел большого влияния в департаменте полиции, из-за своего звания лейтенанта. В те времена Готэмом руководила мафия, с которой Бэтмен и занялся впритык с самого начала. Тогда еще даже не было всех этих психов, которые сейчас представляли главную угрозу городу. Но сам Дик? Ему казалось, что он вряд ли бы справился с такой ролью. Слишком много правил - наверное, он долго бы не продержался. Но признаваться в этом Барбаре не стал. Не хотелось пасть в её очах, как тот, кто не достоин офицерского значка или хотя бы как тот, кто не уверен в своих силах. Вместо этого, он решил вернуться к предыдущей реплике, на которую ответил:
- Насчет роли, - он легко пожал плечами уже с серьезным лицом, но действительно довольным взглядом, - Сегодня я просто парень, которому повезло провести вечер с очень красивой девушкой. Без легенд и прикрытий.
Он позволил себе короткую паузу, прежде чем добавить, уже мягче:
- И я совсем не против прогулки. Особенно если это твой десерт. До полуночи ещё есть время… если, конечно, вечер не решит нас чем-нибудь удивить.
Дик жестом подозвал официанта, всё ещё не убирая руку с плеча Барбары. Тот появился почти мгновенно — чуть быстрее, чем ожидалось. Ричард рассеянно отметил это, и обратился к нему:
- Принесите нам счет, пожалуйста.
Тот кивнул и исчез между столиками, но минуты тянулись дольше, чем ожидалось. Ричард не придавал этому значения — в такие вечера никто никуда не спешит. Он откинулся на спинку стула, позволяя себе ещё немного этого спокойствия.
- Видимо, Брюс всё-таки решил усложнить нам жизнь даже на расстоянии, - усмехнулся он, бросив взгляд в сторону зала, - или это проверка на терпение.
Но с каждой секундой ощущение праздного ожидания сменялось чем-то другим. Ничего конкретного — просто лёгкое напряжение под кожей, словно вечер ещё не сказал последнего слова.
Его взгляд перекинулся на окно, за которым все еще сыпал снег. Бабс, видимо, точно хотела бы половить снежинки. Дик мельком оглядел зал, задержав взгляд на нескольких посетителях дольше, чем следовало бы, и тут же вернулся к Барбаре, не желая портить момент.
- Похоже, нам дают ещё немного времени, — сказал он уже мягче, чуть сжав её плечо, - надеюсь, ты не против задержаться на пару минут.

Дик усмехнулся в ответ на её шутку, но идею побега не поддержал — лишь чуть наклонился ближе, понизив голос, будто делился заговорщицкой тайной:
- Если мы сейчас сбежим, Альфред каким-то образом всё равно об этом узнает, — пробормотал он, — и будет смотреть так... разочарованно. Это хуже любого суда.
Он позволил себе короткий выдох. Вечер всё ещё оставался тёплым, почти сказочным, но что-то в воздухе начинало меняться. Не резко, не тревожно - скорее так, будто кто-то едва заметно сдвинул декорацию.
Зал ресторана постепенно редел. За несколькими столиками гости уже поднимались, надевали пальто, кто-то поглядывал на часы, кто-то — в сторону персонала. У барной стойки стоял мужчина в тёмном пальто и уже во второй раз что-то спрашивал у бармена, но тот лишь разводил руками. Хостес так и не появилась.
Музыка продолжала играть — всё такая же праздничная, но теперь она казалась немного неуместной, словно выбивалась из общего ритма происходящего.
Дик мимолётно посмотрел на часы над баром... и задержал взгляд на секунду дольше, чем следовало. Стрелки не двигались. По крайней мере, ему так показалось. Он моргнул, проверяя себя, но ощущение не исчезло.
— Странно, — тихо произнёс он, скорее для Барбары, чем в ожидании ответа, — обычно в таких местах счёт приносят быстрее. Особенно в праздники.
За соседним столиком женщина в светлом пальто нервно поправляла перчатки и уже в третий раз проверяла телефон, шепча:
- Он сказал, что будет вовремя...
Дик не пытался подслушивать, но фраза сама зацепилась за слух. Он снова оглядел зал - на этот раз внимательнее. Люди начинали замечать друг друга. Взгляды пересекались. Появлялось общее, почти коллективное ощущение: что-то идёт не так.
Он повернулся к Барбаре и мягко коснулся её плеча - жест был уже не совсем нежным, скорее привычным, рабочим. Тем самым, который они оба хорошо знали, пусть и не называли вслух.
- Бабс, скажи... - тихо, почти буднично, - тебе тоже не кажется, что вечер всё-таки решил нас удивить?
За окном снег усилился, словно подчёркивая момент. А в зале отеля "Монарх" время, казалось, на миг остановилось, не предупредив ни одного из присутствующих.
В зале медленно накапливалось странное ощущение — не паника и не раздражение, а именно ожидание, затянувшееся дольше допустимого. Разговоры стали тише, обрывистее, будто каждый ловил себя на мысли, что слишком часто смотрит на часы или экран телефона.
— У вас тоже счёт не несут? — донеслось откуда-то сбоку.
— Уже давно попросили, — ответили почти сразу, — сначала думали, что просто аншлаг.
— Странно... — протянул кто-то у окна, — у меня ощущение, будто время стоит. Телефон показывает одно и то же.
— Может, связь глушит? — предположил мужчина за соседним столиком, — В таких зданиях бывает.
— В "Монархе"? — усмехнулась женщина. — здесь, по идее, должно работать всё идеально.
Кто-то неловко рассмеялся, но смех быстро стих. За стойкой по-прежнему никого не было, а официанты будто растворились между столиками.
— Мы вообще здесь одни остались? — полушёпотом спросила девушка у своего спутника.
— Нет... — ответил тот, оглядываясь, — просто все сидят и ждут.
В разных концах зала звучали обрывки фраз — несвязанные, случайные:
— Майкл, я уже тут... Ты говорил, что скоро будешь... Если передумал, скажи, ладно?
— Обычно здесь обслуживание быстрее...
— Может, что-то с персоналом?
— Я уже третий раз проверяю время...
- Мам, а почему мы никуда не идем?
- Сейчас, солнышко.
Все говорили о разном, но смысл был один и тот же: кто-то ждал. Что-то ждали. И это что-то не происходило.
Ресторан больше не был просто местом для ужина. Он стал замкнутым пространством, где люди начали замечать друг друга — не как фон, а как часть одной общей задержки.
И в этом ожидании было что-то неправильное. Не тревожное ещё — но уже настораживающее.